Сказки и рассказы - Саша Черный

Саша Чёрный

Сказки и рассказы

© А. Доброчасова, иллюстрации, 2019

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2019

Красный камешек

Дача стояла у леса. Жоржик скоро-скоро позавтракал и побежал к грядкам. Вчера он с дворником посадил горох – надо было посмотреть, не вылез ли он уже. Но на грядках ещё ничего не было. Жоржик поковырял палочкой землю, вынул одну горошину и опять зарыл её.

Потом он подошёл к забору и стал смотреть в лес: за кустами качались ёлки, в канавке блестела вода, под можжевельником важно гуляли две вороны и о чём-то разговаривали.

«Пойду в лес, – подумал Жоржик. – Только немножко, вон до той берёзки…»

Подумал и пошёл. В старом заборе одна доска совсем отвалилась, пролезть сквозь дырку было нетрудно: сначала одну ногу, потом голову, потом другую ногу, – вот и в лесу!

По дороге к берёзке Жоржик два раза обернулся: «Вон она, наша дача… Красная крыша, огро-омная, и голубь на крыше сидит…» Дырку в заборе тоже было видно.

Дошёл мальчик до берёзки и сел отдохнуть. «Минуточку посижу и – домой. Здравствуй, букашка! Зачем по моей коленке ползёшь?»

Он снял букашку, посадил её на мох и сказал:

– Сиди тут, а то заблудишься!

Посмотрел Жоржик кругом: ёлочки скрипят («Верно, у них в середине такие пищалки, как у моего зайца», – подумал он), мураши с дровами один за другим куда-то бегут, как живая чёрная ниточка; папоротники кланяются; вверху тучки, – одна на Жоржина дворника похожа: с белой бородой и трубка во рту. Светло и совсем не страшно…

– Ах, какая беда! – запищал вдруг кто-то в лесу.

Жоржик испугался и вскочил:

– Какая беда? Кто меня пугает?

– Эй! Помоги-ка мне, милый! – опять сказал кто-то за кустами.

Жоржик хотел было заплакать и пуститься во весь дух домой, но потом ему стало стыдно. Голосок был тоненький и жалобный, как у Амишки, когда ей хвост прищемят. Чего же пугаться? Он ведь большой… Может быть, это девочка с соседней дачи заблудилась, – надо взять её за руку и привести домой.

– Кто там хнычет? – храбро спросил Жоржик.

– Это я, ста-ру-шка… Поди-ка, мальчик, сюда!

– Да где же вы? – спросил Жоржик и посмотрел кругом. Старушки нигде видно не было.

– Здесь, за канавкой! Вот так, левее!

Жоржик подошёл к канавке и перебрался по сломанной ёлке на другую сторону. На кочке лежала маленькая старушка в синей кацавейке. Ноги её попали в болото, и она никак не могла вытащить: дёргается, дёргается, а ноги всё глубже в болото уходят. Совсем как муха на блюдечке с вареньем.

Жоржику стало смешно, но он удержался: рассердится ещё старушка, – может, она волшебница какая-нибудь?

– Бабушка, – сказал он, – давай руку, я тебя вытащу!

– Где тебе! Руки-то коротеньки, да и силы у тебя, чай, как у таракана. Гляди-ка! Вон там под берёзой моя котомка. Достань-ка из неё верёвку… Один конец привяжи к берёзе, а другой брось мне. Так, молодец… Ну-ка, у-ух!

Старушка крякнула, ухватилась за верёвку, захрипела, покраснела и вытащила ноги из болота. Обчистилась на кочке, отряхнулась и говорит Жоржику:

– Спасибо, огурчик! Эх, ножки-то какие у тебя кругленькие! Что ж тебе подарить за то, что ты меня вытащил?

Жоржик задумался.

– Верблюда подари. Ма-аленького!

– Хе-хе! Верблюда… Чудак-мальчик… Где я тебе верблюда возьму? Да и тесно ему, чай, у тебя будет, – все грядки перетопчет… Постой-ка! – сказала старуха. Она приложила руку к уху и посмотрела вверх.

– Куда ты, бабушка, смотришь? – спросил Жоржик.

– Вороны кричат, чтобы я уходила отсюда. Они тут под берёзой косточку зарыли, а мы им мешаем достать её… Ладно, сейчас уйдём!

– Вот тебе на! – закричал Жоржик. – Как же ты знаешь, что это они про косточку?

– Знаю, хэ-хэ… Видишь, дружок? – Старушка вынула из уха маленький красный камешек и показала Жоржику. – Штучка небольшая, а в ней всё дело. Вставил в ухо – и всё тебе понятно: как вороны разговаривают, как коровы, как разные букашки…

– Правда?! И как слон говорит, тоже понятно?

– Всё равно, хоть слон… Только здесь слонов не водится…

– Бабушка! – сказал Жоржик и схватил старушку за кацавейку. – Ты спрашивала, что мне подарить за то, что я тебя вытащил. Подари мне этот камешек. Ну, пожалуйста.

Вороны кричат, чтобы я уходила отсюда. Они тут под берёзой косточку зарыли, а мы им мешаем достать её…

Старушка надела на плечи котомку, погладила Жоржика по руке и засмеялась:

– Ишь ты, какой проситель! Выбрал! А я с чем останусь? Я тут в лесу, милый, без этого камушка, как лягушка без воды… Нет, ты что-нибудь другое попроси…

– Бабушка, бриллиантовая! Мне хоть на один день! Только поносить…

– Не потеряешь?

– Ни за что на свете!

– И никому не покажешь?

– Никому! – запищал Жоржик. – Ах, как интересно! У нас есть Амишка и козёл-стрекозёл, огро-омный, больше тебя, и всё под нос бормочет, петух есть и тараканы есть…

– Погоди, погоди… – сказала старуха. – Заторопился! Ладно. До вечера дам, поноси.

Она сполоснула камешек в канавке, вытерла его белой тряпочкой и дала Жоржику.

– Маме тоже нельзя показывать? – спросил он.

– Маме можно… Только не говори, откуда достал. Секрет. А вечером, как ляжешь спать, положи камешек под подушку. Я приду и возьму.

– Как ты придёшь? Амишка возле моей кровати на полу спит, – увидит тебя и цапнет…

– Не цапнет! Я сама кого хочешь цапну… Ну, мальчик, прощай, – сказала старушка. – Погоди, погоди, стань-ка сюда.

Она поставила Жоржика лицом к берёзе.

– Постой так с минуточку и не оборачивайся.

– Уж можно? – спросил Жоржик, когда старуха отняла руки.

– Нет ещё.

– А теперь?

– Теперь можно! – закричала тоненьким голоском старушка из-за кустов.

Жоржик обернулся. Старушка пропала. На ладошке лежал красный камешек, маленький-маленький, как божья коровка. Жоржик быстро всунул его в ухо, подпрыгнул и бегом пустился домой.

Под кустом можжевельника всё ещё разгуливали две вороны. Жоржик остановился:

– А ну-ка, а ну-ка!

Ворона боком посмотрела на мальчика, отвернулась и сказала:

– Кра – удивительно! Опять этот мальчик. Кра – такой маленький и один в лесу гуляет.

Другая ворона подумала и ответила:

– Кра – странно.

Жоржик расхохотался, шаркнул ножкой и крикнул:

– Кра – сударыни! Кра – извините! Кра – не ваше дело!

Через полминуты он был уже в своём саду.

В саду было пусто. Только на дорожке