Счастливые Ботинки. Сказочная дилогия - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

При свете снопов лучей из распахнутого уже над моей кроватью окна пред мои очи предстал темный мужской силуэт, вовсе не занятый моим бедственным состоянием. Он явно был заинтересован… чем?.. я сощурилась. После прямого удара в переносицу звездочки все еще мешали ясно видеть. Итак, он явно загляделся на… предательски свесившееся с чердака лиловой полой вчерашнее платье! Я вскочила, а неизвестный натренированно-мгновенно развернулся в мою сторону мне навстречу. Вчерашний господин в черном!

Мне понадобился миг на принятие решения. Никогда не была я столь блистательно решительна! Голова трещала от его мощного кулака, и сделать вид, что у меня вновь помутилось сознание, не стоило титанических усилий актерства. Я мягко осела на пол, не осмелившись, честно говоря, рухнуть на незнакомца.

Глава 14. Шерлок Холмс

– Ну, хватит, перестань имитировать обморок, – похлопал меня по щекам довольно хлестко человек в черном камзоле. – Какатоесть, – усмехнулся он и… засмеялся!

Я вспыхнула. Что ж, он все равно меня уже рассекретил.

– Да в чем дело?! – вскинула я голову враждебно, и где-то в затылке застреляло. – Вломились в дом, дали мне по лбу, смеетесь надо мной! Что вам нужно?..

Незнакомец молча показал мне, вынув из-под камзола незамеченную мной доселе… белую кружевную туфлю! Я постаралась сделать вид, что не видела прежде вообще никакой обуви.

– И… что вы мне хотите сказать, тыча этим… м..м… предметом?! – я старалась, все еще сидя на полу, сохранять хозяйственную враждебность и настороженность.

– Брось, я все о тебе знаю, – голос мужчины звучал насмешливо, но удивительно приятно. Однако, смысл этих слов был довольно экивочен (т.е. двусмыслен), потому я парировала:

– А я о вас – ничего. Не будет ли справедливо, если…

– Только вот как ты умудрилась взять себе такое дурацкое имя – Какатоесть? – мой непрошеный гость даже не пытался сдерживать смех. Его напор меня сразил. Я уже неспособна была защищаться.

– Ну… так вышло, – промямлила я. И все же, спохватилась: – Разве мы можем влиять на то, какое имя нам дают?!

– В конце концов, это не мое дело, – вдруг отвечал этот тип и поднялся с колена, на котором стоял все это время с тех пор, как я попыталась инсценировать потерю сознания. – Вы, феи, странные создания и расшифровывать остатки загадки вашей природы у меня нет ни малейшего желания. Я лишь выполняю свою работу, – и он вновь повертел в руках злосчастную туфлю. – Так кто эта девушка?

Я изобразила невинный вид.

– О ком вы?

Он устало повел глазами.

– Ка… трин, полагаю? – приподнял он бровь выжидающе.

Я смешалась. Он почти угадал! Как?!

– Катель, – поправила я его.

– Форма того же имени, – ну, как он все знает?! – На этой туфле слишком много пыли дорог твоего леса, чтоб ты не знала. Или мне сделать анализ ДНК?

Я похолодела, но мысли продолжали рождаться и умирать. ДНК никак не вязалось со Сказочной страной. И я прищурила глаз:

– Вы…

– Шерлок Холмс, – поклонился довольно галантно этот детектив. – Разумеется, и мне пришлось однажды встретиться с юго-северным ветром.

Должно быть, мое лицо просветлело. Но с этим Холмсом голова моя работала как-то не поддаваясь никаким нормативам, за что я уже несколько раз успела себя проклясть.

– Потому и имя взяли себе у Конана Дойла? – спросила я как бы ни в чем ни бывало, пытаясь с надеждой выяснить его тайну, не выдавая своей.

Этот Шерлок сверляще впился в меня глазами.

– Однако, Катель, я не получил ответа на вопрос касательно туфли.

Ведь… не могу же я выдать ему, кто такая Мателинк без ее на то согласия?… Тем более, учитывая ее историю и пренеприятные отношения с королевской семьей… И я набралась решимости не сдаваться под напором дрели его взгляда.

– С чего вы взяли, что я должна что-то знать о ней?

– Я думаю, – не обескураживался детектив. Он словно играл со мной! – что мое имя должно вам дать ответ на ваш вопрос. А о своих умозаключениях Шерлок Холмс рассказывал лишь Ватсону, не так ли?

Сегодня же прочту кодекс феи, может, там есть объяснение, как он мог попасть сюда и не стать феей?.. Пока же я отчаянно защищалась. Мои силы, брошенные на борьбу с чувством собственного ничтожества, иссякали планомерно и последовательно. А оттого мое раздражение и волновая атака росли.

– Раз вы такой знаток криминалистической литературы, – отвечала я едко, вставая, – то отвечу в духе Перри Мейсона: «Без комментариев». А теперь, дабы я не обвинила вас в незаконном проникновении в дом, нанесении физического ущерба, шантаже и оскорблениях владелицы, будьте добры покинуть помещение, воспользовавшись дверью, – изрекла я гневную тираду, указывая на выход.

Шерлок вскинул бровью, но не сказал ничего. Он пару мгновений изучал мое лицо. Я была сосредоточена на том, чтоб вообще не выйти из рамок вежливости. Он вдруг подошел к очагу, вынул рукой котелок с несчастной кашей, вид и запах которой низвергли меня еще ниже дна безнадежности, и, резко развернувшись, вышел, прикрыв тихо дверь.

Я бросила взгляд на дымящийся гарью завтрак и почувствовала непреодолимое желание рухнуть ничком на кровать и разрыдаться. Что и привела в исполнение, сильно при этом ойкнув от боли во всем теле.

Глава 15. Я встречаю Странницу

И снова у меня пропал аппетит. Это было ужасным кошмаром. Я понимала, что не могу больше сидеть в домике, что мне нужны какие-то просторы для излечения, хотя бы временного и частичного. Я поднялась с мокрой подушки и покачнулась. Голова кружилась то ли от обилия событий, то ли от ударов за последние двенадцать часов, то ли от голода, который мой бедняга мозг воспринимать был уже не в силах как тревожный сигнал. Но я сдвинула брови. Прошел первый слезный период, и теперь черед следующего настроения – бросить вызов миру жизни и людей…

Я мрачно запахнула накидку и дала себе направиться куда глаза глядят. А они никуда не глядели. Я просто обреченно как-то шла между стволов, покрытых древним загадочным мхом. Под ногами – кривые корни, коим не хватило места под землей и коим пришлось быть выставленными на поверхность, словно мне, отвергнутой обществом и ненужной никому! Я имела такую пагубную привычку – взлетать на крыльях печали и падать в депрессии камнем на какое-нибудь дно бездны… И падение могло длиться долго. Пока… что-то не случалось еще. И в лесу я бы встретила новое приключение гораздо быстрее, чем в домике феи. Хотя, – я усмехнулась, – и там меня нашел некий всекарающий детективный кулак. Мне стало смешно от ситуации. Я несчастна… Но от чего? Вот какого ответа у меня не бывало никогда. Я рассмеялась. Ну, как все смешно запуталось! И трагично…

До моих ушей донеслась мелодия. Какого-то духового инструмента, столь умиротворяющая, что душа моя словно подняла голову и остановилась в своем падении камнем и постепенно вылезла на обрыв, приподнявшись робко над его краем на тонких невесомых пальцах. И ее любопытство вывело меня на маленький освещенный лужок, укромно спрятавшийся за зарослями со всех сторон. На небольшом пеньке сидел маленький музыкант в кедах, брюках и какой-то куртке. Короткие черные волосы задорно поблескивали на солнце, неприкрытые никакой шляпой. Мальчик вдохновенно играл мелодию, вкладывая в нее свою душу, от чего она наполнялась живой и даже живительной силой, поднимая меня куда-то в облака. У пенечка, свернувшись клубком, дремал рыжий упитанный кот. От этих столь подходящих друг другу путешественников веяло духом дорог и романтикой ветра.

Я прислонилась к дереву, и под ногой моей хрустнула ветка. Музыкант обернулся, не прерывая игры. И – это оказалось весьма приятное лицо девушки с глазами цвета морской бездны. И они не только такого цвета были, но и глубины. Когда я их увидела, я почувствовала, как океан моей души весь им доступен, а море ее глаз сливается с моим. Она кивком предложила мне подойти,