Такие прелестные девочки! - Борис Степанович Житков

Саматоха привычным жестом полез за пазуху, но сейчас же сконфузился и пожал плечами.

– Можно и без ножа. Нарочно ж…

– Нет, я тебе лучше принесу из столовой.

– Только серебряный! – крикнул ей вдогонку Саматоха.

Игра кончилась тем, что, забрав часы, брошку и кольцо в обмен на драгоценную жизнь Марфушки, Саматоха сказал:

– А теперь я тебя как будто запру в тюрьму.

– Что ты, Миша! – возразила на это девочка, хорошо, очевидно, изучившая, кроме светского этикета, и разбойничьи нравы. – Почему же меня в тюрьму? Ведь ты разбойник – тебя и надо в тюрьму.

Покорённый этой суровой логикой, Миша возразил:

– Ну так я тебя беру в плен и запираю в башню.

– Это другое дело. Ванная – будто б башня… Хорошо?

Когда он поднял её на руки и понёс, она, барахтаясь, зацепилась рукой за карман его брюк.

– Смотри-ка, Миша, что это у тебя в кармане? Ложка?! Это чья?

– Это, брат, моя ложка.

– Нет, это наша. Видишь, вон вензель. Ты, наверное, нечаянно её положил, да? Думал, платок?

– Нечаянно, нечаянно! Ну, садись-ка, брат, сюда.

– Постой! Ты мне и руки свяжи, будто бы чтоб я не убежала.

– Экая фартовая девчонка, – умилился Саматоха. – Всё-то она знает. Ну, давай свои лапки!

Он повернул ключ в дверях ванной и, надев в передней чьё-то летнее пальто, неторопливо вышел.

По улице шагал с самым рассеянным видом.

VIII

Прошло несколько дней.

Мишка Саматоха, как волк, пробирался по лужайке парка между нянек, колясочек младенцев, летящих откуда-то резиновых мячей и целой кучи детворы, копошившейся на траве.

Его волчий взгляд прыгал от одной няньки к другой, от одного ребёнка к другому.

Под громадным деревом сидела бонна, углубившаяся в книгу, а в двух шагах маленькая трёхлетняя девочка расставляла какие-то кубики. Тут же на траве раскинулась её кукла размером больше хозяйки [19]– длинноволосое, розовощёкое создание парижской мастерской, одетое в голубое платье с кружевами.

Увидев куклу, Саматоха нацелился, сделал стойку и вдруг как молния прыгнул, схватил куклу и унёсся в глубь парка на глазах изумлённых детей и нянек.

Потом послышались крики и вообще началась невероятная суматоха.

Минуть двадцать без передышки бежал Мишка, стараясь запутать свой след.

Добежал до какого-то дощатого забора, отдышался и, скрытый деревьями, довольно рассмеялся.

– Ловко, – сказал он. – Поди-кось, догони.

Потом вынул замусленный огрызок карандаша и стал шарить по карманам обрывок какой-нибудь бумажки.

– Эко, чёрт! Когда нужно, так и нет, – озабоченно проворчал он.

Взгляд его упал на обрывок старой афиши на заборе. Ветер шевелил отклеившимся куском розовой бумаги.

Саматоха оторвал его, крякнул и, прислонившись к забору, принялся писать что-то.

Потом уселся на землю и стал затыкать записку кукле за пояс.

На клочке бумаги были причудливо перемешаны печатные фразы афиши с рукописным творчеством Саматохи.

Читать можно было так:

«Многоуважаемая Bеpa! С дозволения начальства. Очень прошу не обижаться, что я ушёл тогда. Было нельзя. Если бы кто-нибудь вернулся – засыпался бы я. А ты девчонка знатная, понимаешь, что к чему. И прошу тебя получить… бинокли у капельдинеров… сью куклу, мною для тебя найденную на улице… Можешь не благодарить… Артисты среди акта на аплодисменты не выходят… уважаемого тобой Мишу С. А ложку-то я забыл тогда вернуть! Прощ.».[20]

– Вот он где, ребята! Держи его! Вот ты узнаешь, как кукол воровать, паршивец!.. Стой… не уйдёшь!.. Собачье мясо!..

Саматоха вскочил с земли, с досадой бросил куклу под ноги окружавших его дворников и мальчишек и проворчал с досадой:

– Свяжись только с бабой – вечно в какую-нибудь историю втяпаешься.

Вера Новицкая

Хорошо жить на свете!

Фрагмент

Ещё, кажется, я никогда в жизни так не веселилась, как вчера. Целый день такой удачный вышел с самого утра. Вообще я не прочь поспать по утрам, но вчера я вскочила в половине седьмого, ни за что не могла даже лежать от волнения: и погода беспокоила, и что мне подарят. Ещё занавески в моей комнате были опущены, села я на кровати, смотрю, между окнами что-то такое большое стоит, да впотьмах не могу разобрать, что именно. Живо я вскочила, конечно босиком, и, не заботясь о своём туалете, откинула тяжёлую тёмную занавеску, смотрю – письменный столик, совсем малюсенький и такой миленький; длины он, верно, не больше аршина, кругом решёточка, обтянут тёмно-красным сукном, внизу ящик с ключиком; перед столом прехорошенький плетёный стульчик, a на столе чудный письменный прибор, совсем настоящий и ужасно шикарный: он из такого светло-зелёного камня, довольно прозрачного, a кругом вделан в такое будто тёмное серебро, – прелесть! Чернильница, два подсвечника с душками розовыми свечами и маленькое пресс-папье [21]. В ящике в середине двадцать штук малюсеньких премиленьких, пёстреньких бумажных фонариков; уж это, верно, мамочка, догадалась для украшения ёлки. Какая она y меня умница, всегда всё сообразит! A на чернильнице бумажка, которую я сперва и не заметила. «Нашей писательнице Мусе от горячо любящих её папы и мамы».

Вот так штука! Откуда же они узнали про моё «писательство»? Это, конечно, о моих воспоминаниях говорится. Верно, валялась где-нибудь тетрадь. Ну, да это ничего, всё равно, если они её даже и нашли, то не читали; мамочка говорит, что это нечестно чужие письма и записки читать, что это то же воровство, потому что, когда мы потихоньку узнаём чужие секреты, это как будто бы мы их воруем y другого; ну, a уж папочка с мамочкой этого никогда не сделают. Но всё-таки хорошо, что в столе есть ящик с ключом, могу теперь запирать, не от них, конечно, a мало ли кто может увидеть, если опять где-нибудь валяться будет.

A НА ЧЕРНИЛЬНИЦЕ БУМАЖКА… «НАШЕЙ ПИСАТЕЛЬНИЦЕ МУСЕ ОТ ГОРЯЧО ЛЮБЯЩИХ ЕЁ ПАПЫ И МАМЫ»

Я так занялась своими подарками, что и про погоду забыла, a солнце-то так и светит! Живенько стала я одеваться; слышу, уж и мамочка копошится в соседней комнате, так что мы с ней как раз вместе в столовую пришли. A на столе такой аппетитный крендель лежит и несколько поздравительных карточек около моего прибора: от тёти Лидуши, от дяди Коли, от Володи и даже от Леонида Георгиевича. Для начала дня всё это более чем недурно.

Завтрак я сама заказала: цветную капусту и bœuf stroganoff, моё любимое; после завтрака, конечно, шоколад и гости.[22]