Сказки народов России. Том 1 - Автор Неизвестен -- Народные сказки

друзья хана — его младший брат, жёлтый летающий слон и золотисто-рыжий говорящий конь. Над каждым из них ханша троекратно совершила адис. И ожили драгоценные друзья хана, восстали из мёртвых — живые и невредимые.

А бакши, учителя молитв, Шонхора, сладкогласого певца, и тридцать нелюбимых жён, обиженных мстительных ханш, великий хан Наран-Арслан приказал выгнать за пределы своих земель.

И стал он жить-поживать с молодой прекрасной ханшей. Жили они долго и наслаждались благоденствием.

Адыгейские сказки

Золотой кувшин

ыль то или небыль, кто знает, но хитрый, жестокий царь, и правда, некогда жил на свете. Сказывают, что не было в ту пору никого, с кем бы он хоть раз обошёлся по-хорошему, — ни человека, которого пожалел бы, ни собаки, которую приласкал бы.

Все — от мала до велика — боялись царя, он же боялся только одного — старости.

Дни напролёт сидел царь перед зеркалом в своих покоях и рассматривал себя.

Заметит седой волос — подкрасит краской. Заметит морщинку — разгладит рукой.

А сам думает: «Нельзя мне стареть. Сейчас я всех в страхе держу, все меня боятся, никто перечить не смеет. А дряхлого, немощного старика кто будет бояться? Народ сразу перестанет слушаться. Как я с ним тогда справлюсь?» И, дабы ничто не напоминало ему о старости, приказал царь убивать всех стариков.

Чуть только поседеет у кого-то голова — и человек этот уже не жилец. Тут же царские стражники с топорами и секирами хватают его, ведут на площадь и прилюдно казнят — рубят седую голову с плеч, дабы царский покой сберечь.

С той поры потёк к царю нескончаемый людской поток со всех концов его царства-государства: приходили женщины и дети, юноши и девушки — приносили богатые подарки, лили горькие слёзы, молили пощадить их отцов и мужей.

Надоело царю каждый день выслушивать жалобы. Позвал он гонцов и велел им по всем городам и сёлам, на всех дорогах и площадях объявить народу о своей великой милости.

Оседлали гонцы быстрых как ветер лошадей, все дороги истоптали копытами, даже в самые захолустные уголки добрались, чтобы весть о царской милости до всех донести. И везде — на проезжих дорогах и улицах, на всех перекрёстках и площадях — трубили они в трубы и громко выкрикивали:

— Слушайте! Слушайте! Слушайте! Царь дарует вам великую милость. Кто достанет со дна озера золотой кувшин, тот спасёт жизнь своего отца, а кувшин получит в награду. Такова царская милость! Но кто не сумеет достать кувшин, тот и отца спасти не сможет, и сам тоже голову сложит. Такова царская милость!

Не успели гонцы оповестить и половину царства-государства, как стали сходиться и съезжаться к озеру храбрые юноши.

Берег вокруг озера был высокий, обрывистый, а вода в озере — чистая, прозрачная до самого дна, так что золотой кувшин превосходной работы — с узким горлышком, изогнутой ручкой и тончайшей узорной резьбой — сверху разглядеть не составляло труда.

И вот прошло девяносто девять дней.

Девяносто девять храбрецов отважились попытать счастья в водах озера, и ни одному из них не удалось достать со дна золотой кувшин.

Девяносто девять голов отрубил жестокий царь и посмеивается: сверху посмотреть — кувшин всякому виден, а в воде никто найти его не может — точно заколдованный он.

Тут нужно сказать, что в те времена жил в том царстве-государстве юноша по имени Аскер. Очень любил Аскер своего отца, который, как и все люди, постепенно старел — ведь годы не щадят никого. Когда морщины на его лице уже стали заметны и седина посеребрила голову, увёл Аскер отца далеко в горы, в глухое ущелье, построил там хижину и в этой хижине спрятал своего старика.

Каждый день, когда солнце уходило за горы, он тайком пробирался в ущелье и приносил отцу еду. Однажды присел Аскер подле отца и задумался.

— Что тебя гложет, сын мой, какая забота снедает твоё беспокойное сердце? — спросил старик. — Может, надоело тебе ежедневно меня навещать?

— Что ты, отец! — ответил юноша. — Я готов трижды в день преодолевать трудный путь по этим горам, лишь бы видеть тебя здоровым и невредимым. Другая забота у меня на сердце. Ни днём, ни ночью не даёт мне покоя царский кувшин. Сколько ни думаю я, никак не могу понять: почему, когда с берега смотришь в прозрачную воду, кувшин виден так ясно, что кажется, только руку протяни — и он твой, а стоит кому-нибудь прыгнуть в озеро, вода сразу мутнеет и кувшин исчезает, будто и не было его? Вроде бы — вот он, прямо перед тобой, лежит себе на дне озера, а в следующий миг — как сквозь землю провалился!

Старик молча выслушал сына и, прежде чем что-то ответить, некоторое время размышлял.

— Скажи-ка мне, сын, — наконец молвил он, — нет ли на берегу озера, в том месте, откуда виден кувшин, какого-нибудь дерева?

— Да, отец, — откликнулся юноша, — есть там большое, раскидистое дерево, прямо у самого края обрыва.

— А вспомни, не в тени ли того дерева виден кувшин? — снова спросил старик.

— Да, отец, — подтвердил сын. — От дерева падает на воду широкая тень, и как раз в этой тени стоит кувшин.

— Ну, так слушай меня, мой мальчик, — сказал старик. — Залезь на это дерево, и там, среди ветвей, ты найдёшь царский кувшин. А тот, что люди видят в воде, — всего лишь его отражение.

Быстрее молнии помчался юноша к царю.

— Ручаюсь головой, — закричал он, — я достану золотой кувшин, милостивый царь!

Засмеялся царь.

— Как раз твоей головы мне и не хватает для ровного счёта. Девяносто девять голов я уже отрубил — твоя будет сотой.

— Может, так, а может, мне улыбнётся удача, — ответил юноша. — Но чует моё сердце, сегодня счёт до ста не дойдёт.

— Что ж, попытай своё счастье, — с ухмылкой ответил царь и приказал слугам поострей наточить секиру.

А юноша пришёл к озеру и, вместо того чтобы прыгнуть в воду, полез на дерево, которое росло над обрывом.

Народ, собравшийся на берегу, так и ахнул от удивления.

— Да поможет ему Аллах! Похоже, от страха он лишился рассудка! — говорили одни.

— Наверное, он просто хочет прыгнуть в озеро с дерева, — предполагали другие.

А юноша тем временем взбирался всё выше и выше и у самой верхушки нашёл среди