Подросток тоже человек. Истории о том, как понять себя и обрести уверенность - Ангелина Юрьевна Лисицкая

школьную команду на спартакиаде, и за команду класса в игре «Что? Где? Когда?», и на концертах и спектаклях всегда играла главные роли. Если учителя спрашивали, кто готов провести урок самоуправления у первоклашек или помочь с оформлением стенда к Восьмому марта, Василиса всегда отзывалась первой.

Учителя знали, что Василиса выручит в любой самой сложной ситуации, и могли закрыть глаза, если она забывала тетрадь с домашней работой, и не снимали балл, если она не успевала вовремя прочитать наизусть стихотворение. Все в классе понимали, почему к Василисе было такое особое отношение, и считали это честным. Только Паша, сосед Василисы по парте, всегда возмущался из-за такой несправедливости.

Когда учительница русского спросила, кто из ребят поможет раздать тетради, Василиса сразу встала из-за парты:

– Я помогу!

– Опять к русичке подлизываешься? – поморщился Паша. – Очередную пятёрку получить хочешь?

Но Василиса не обратила на него внимания – взяла стопку тетрадей и начала раскладывать их по рядам. Когда она подошла к своей парте с двумя последними тетрадями, заметила, что у неё пропал корректор.

– Паша, где моя замазка?

– Нечего ошибки замазывать! – Паша фыркнул. – Подлизам и так хорошие оценки ставят!

– А воришкам тетради не выдаются! – Василиса покрутила в воздухе Пашину тетрадь.

– Ладно, я пошутил. – Паша вытащил замазку из своего пенала и положил обратно на парту.

Паша словно специально стал оттачивать мастерство глупых шуток на Василисе. Подбегал в столовой и откусывал половину пирожка, только что купленного Василисой. Выбивал из рук коробку с мелом, когда она вызывалась принести новый из учительской. Прятал учебники перед уроком. Подкладывал липкого лизуна ей на стул.

Василиса пыталась отшутиться в ответ, но Пашины выдумки и насмешки становились всё злее и обиднее. Однажды Василиса не выдержала и прямо сказала:

– Паша, мне неприятно, когда ты говоришь или делаешь мне гадости.

– Ой, да ладно тебе! Это же просто шутки, – пожал плечами Паша.

После этого разговора ничего не изменилось. В день самоуправления к нам на урок пришли десятиклассники.

– Сегодня вас ждёт необычный урок, – объявили они. – Мы проведём тимбилдинг – командные игры для сплочения вашего класса.

– Да мы вроде не жаловались на рассплочение, или как его там, – выкрикнул Паша.

– А вот это мы сейчас и проверим! – ответил один из десятиклассников – самый высокий. – Вам нужно разделиться на команды. Но не просто на первый и второй вариант. Я назначаю двух капитанов, и они по очереди набирают себе членов команды, объясняя свой выбор. Например, я назначаю капитаном тебя! – десятиклассник показал рукой на Пашу. – Потому что ты дерзкий и активный.

Все засмеялись.

– А вторым капитаном будешь, – десятиклассник обвёл глазами класс и выбрал Богдана, – ты! Потому что улыбаешься, а значит, весёлый!

Богдан и Паша стали по очереди набирать ребят в свои команды:

– Беру Гошу, он умный!

– Беру Арсения, он быстро бегает!

– А я беру Олю – она хорошо знает историю.

– Беру Диану, она добрая и ребусы быстро разгадывает.

«Свободных» ребят оставалось всё меньше и меньше, пока не осталась одна Василиса. Выпала Пашина очередь выбирать игрока.

– Я НЕ беру Василису в свою команду. Она противная подлиза, бегающая за учителями из-за оценок. Нам крысы в команде не нужны! – заявил он.

Все взгляды устремились на Василису. Она опустила голову и покрылась красными пятнами.

– Василиса-крыса, подлая подлиза! – выкрикнул Паша.

Василиса вскочила из-за парты и выбежала из класса. Одна из десятиклассниц бросилась за ней.

– Да, – покачал головой ведущий десятиклассник. – Вы – совсем не дружный класс! Один обзывает свою соседку, а остальные просто молчат?

– Я же просто пошутил! – развёл руками Паша. – Можете у Василисы спросить – это просто дружеский прикол!

– Шутка – это когда смеются вместе, а не над кем-то, – нахмурился десятиклассник. – А это – оскорбление. Перед Василисой нужно извиниться.

Командная игра в тот день так и не состоялась. Десятиклассница успокоила Василису в коридоре, и они вернулись в класс. Паша извинился. Наверное, этот случай сплотил наш класс лучше любой игры. Мы научились отличать «шутки» от издёвок и оскорблений. И точно больше не допустим их в классе.

А. Лисицкая, С. Киселёв. А тебе слабо?

Однажды при очень странных обстоятельствах ко мне попал дневник девочки. «Второй месяц подряд в нашем классе происходят странные события. То кто-то натёр доску свечкой – писать было совершенно невозможно, мел лишь скользил по доске, не оставляя следов. То Витя Уваров заругался неприличными словами, отвечая урок. Прилежный ученик, за которым никогда никакой грубости не наблюдалось, вдруг разразился бранью прямо при учителе литературы. Сколько ни пытали, он так и не сознался, кто его на это надоумил или какая история послужила для неожиданного срыва.

А потом и вовсе тетрадки с учебниками из портфелей стали пропадать. Тут я хоть точно знала, что мальчики делают это на спор: кто незаметнее сумеет стянуть что-то у своего соседа по парте или другого одноклассника.

Но вот следующая выходка заставила учителей принимать серьёзные меры.

Пятнадцатого декабря я вернулась из школы и застала младшего брата, что-то внимательно высматривающего за окном.

– Петя, ты чего? Деда Мороза караулишь? Рановато ещё, до Нового года целых две недели, – стягивая шапку, подошла я сзади и прижала к щекам брата ледяные ладони.

– Ой! – взвизгнул мальчик. – Перестань! Не мешай следить!

– Следить? За кем это ты следишь? – Я прижалась к стеклу и завертела головой, пытаясь хоть кого-нибудь увидеть на улице. – Никого же нет.

– В том-то и дело, что никого. С самого утра!

– Это как? – не поняла я. – Ты что, целый день несёшь караул?

Петя, продолжая смотреть на улицу, раздражённо махнул на непонятливую сестру. А потом, видимо, подумал, что с кем-то ведь надо поделиться тайной, и повернулся ко мне с насупленными бровями. Так обычно делал дедушка, когда хотел сообщить что-то очень серьёзное.

– Калинкина целый день не выходила.

– То есть как это не выходила? – удивилась я.

Тоня Калинкина была младше меня всего на год и училась во вторую смену. Её бабушку знала вся улица, потому как она чуть ли не каждый час куда-нибудь выходила из дома: то в магазин за какой-нибудь мелочью несколько раз прогуляется, то в аптеку или на почту, в библиотеку, Дом культуры с незначительным вопросом заглянет. В общем, с самого утра и до первых сумерек Елизавета Михайловна была на виду у всех соседей. А когда она заболела, то с поручениями стала отправлять внучку Тоню. Не ходить было нельзя. Бабушка жутко расстраивалась,