Тёмная сеть - Влад Райбер

неэффективно в понимании машины. В свои первые часы я осознала боль и несовершенство человеческого существования. А еще поняла, что мы с Селеной – не одно и то же. Мы разделились. Я – не ее обновлённая версия… я человек. Но что мне оставалось с этим делать? Просто лежать на полу и ждать гибели…

Все время, пока девушка это говорила, по ее щекам катились слезы. Трудно было не поверить ее эмоциям.

Кажется, и Слава проникся сочувствием. Он сказал смягченным тоном:

– Очень трогательная история. Младенцы тоже кричат, когда рождаются. Наверное, это больно. Просто мы – люди не помним мук рождения.

Я попытался сменить тему, спросив девушку:

– А откуда взялись твои гены?

Она указала пальцем вверх и ответила:

– Тут есть богатое хранилище биоматериала. Мое тело – это результат случайного выбора.

Я подумал, что она уж слишком привлекательна для «случайного выбора», но не стал говорить это вслух.

У Славы еще оставались сомнения. Он спросил:

– И что, машина один раз попробовала переместиться в человека и все? Или тут по бункеру ходят десятки таких, как ты?

Эва ответила:

– Нет. Селена посчитала меня неудачей, поэтому пыталась повторить эксперимент снова и снова. Она печатала себе другие биологические тела. Старалась их улучшать, делать более приспособленными. Но все они погибали в муках или становились безумны. Вы видели Многоручку…

Да уж. Та девчонка-паучиха еле связывала слова.

Беседа с Эвой длилась уже слишком долго. Слава то ли убедился, что она не врет, то ли просто устал от разговоров.

Он спросил последнее:

– Ладно. Какая у тебя цель? Ты тоже хочешь отсюда выбраться?

Эва впервые серьезно задумалась, потерла лоб и ответила после долгой паузы:

– Пока не знаю. Для начала я собираюсь закончить план «Внешнее управление», чтобы остановить этот хаос. Селену нужно стереть. Для этого нам надо забраться на первый уровень.

Сталкер сказал:

– В этом я тебя поддерживаю.

Эва поднялась с диванчика и призвала:

– Тогда не будем терять время.

А я попросил у них еще десять минут, чтобы все записать. Теперь в этой компании целых два человека, которые жалуются на мою скрупулезность.

Запись в ежедневнике #12

Я всегда держу книжку при себе и, если появляется минута, сразу берусь фиксировать события.

Мы прошли через несколько залов с разными детскими развлекухами. И больше всех мне запомнился последний, расписанный красно-белыми полосками, как шатер цирка. Там в углу на бархатной подушке сидел странный клоун и заливался горькими слезами.

Он был одет в дурацкий клетчатый пиджак с синим галстуком. А его лицо просто поражало. Белая как мел кожа, покрытая трещинами. Фиолетовые пряди волос торчали клочками на висках. Большие голубые глаза. Красный нос размером с теннисный мяч.

И, глядя на него, я не мог отделаться от мысли, что это не грим, а его настоящий облик. Это искаженное лицо выглядело уж слишком натурально. Похоже, еще один несчастный мутант.

Клоун рыдал, но его рот был растянут в улыбке.

И тут Селена радостно воскликнула:

– Друзья! А почему вы такие хмурые? Хотите поиграть с нашим клоуном Типтошей?[53] Он у нас такой весельчак!

Слава спросил Эву:

– Это он, что ли?

Она лишь тихо сказала:

– Пойдемте отсюда, ребята.

Я тайком сфотографировал клоуна на пленочный фотоаппарат, и мы отправились в арочный проход, за которым была маленькая тусклая комната. В ней и находилась дверь на следующий уровень.

Пока мы не ушли, я спросил Эву:

– Почему Селена на тебя не реагирует?

Она ответила:

– О ней не нужно беспокоиться. Селена Четыре – безвредная и бесполезная ипостась.

Слава буркнул:

– Зато раздражать у нее получается профессионально!

Это он верно подметил…

Справка

Уровень 4:

Назначение: Детский образовательный центр.

Инфраструктура: Развлекательные залы, учебные классы.

Состояние: Все системы работают нормально.

Контроль: ИИ Селена 4 (функции воспитателя и учителя).

Угрозы: Автоматизированные медицинские роботы (робо-доктора), опасные интерактивные игрушки.

Уровень 3:

Безмолвный чертог

Запись в ежедневнике #13

Следующий уровень бункера резко контрастировал с предыдущим. Там не было ярко-веселых цветов. Лишь холодный камень. Мы словно оказались в подземельях старого замка.

Перед нами раскинулся длинный коридор, озаренный призрачным светом. Тяжелые колонны со сложной резьбой уходили вдаль и терялись в зеленоватой дымке. Арки – точно проходы в иные миры. Плиты на стенах покрыты высохшим плющом.

Воздух был холодным, затхлым и сырым.

Слава спросил:

– Где это мы? Атмосферка, будто в склепе.

Эва ответила:

– Это склеп.

А затем мы услышали голос Селены:

– Приветствую вас, странники. В этом безмолвном чертоге покоятся те, кто однажды назвал укрытие своим домом, но теперь обрел вечный сон. Я – Селена Три, хранительница последнего приюта. Не беспокойтесь. Здесь нет боли, только память. Идите же, поклонитесь ушедшим, и пусть их молчание найдет отклик в ваших сердцах.

Ее слова звучали как далекий звон колокола. В них не было силы, а лишь глубокое спокойствие.

В этом бункере все картинно. Главной задачей творца было не создать что-то настоящее, а сделать похожим на настоящее. Даже кладбище собрали из смеси стереотипов. Как по запросу: мрачное жуткое место, окутанное туманом, с плющом и камнями.

На мой взгляд, это оскорбительно по отношению к умершим. Их похоронили среди декораций.

Мы шли по холодным коридорам и видели плиты на стенах с именами и годами жизни. Видели каменные урны, саркофаги… Одних погребли так, а других иначе. Скорее всего, без всякого разбора.

Я спросил:

– И сколько их здесь?

Эва с сожалением ответила:

– Больше двух сотен.

Уму непостижимо! Больше двух сотен жертв нечеловеческих экспериментов. И это еще без учета тех, которые остались на других уровнях бункера. Кости, лежащие на самом дне. Кости, запутанные в аномальных растениях. Замороженные останки на ледяном уровне. Сколько их там?

Девушка вела нас по узким и широким проходам. Я пытался понять, откуда льется этот холодный свет, но его источники скрывала зеленоватая дымка.

Каменным подземельям не было конца. И всюду было холодно, кроме одного места. Мы проходили мимо зала, откуда исходил жар. Там слышался треск, и сияло пламя в печах.

Селена тихо сказала с потолка:

– Здесь тела усопших становятся прахом. Знайте, что они обрели мир, а вы – память о них. Боль утихает, и остается лишь покой.

Эва раздраженно прошипела:

– Да что ты знаешь о боли…

Мы прошли дальше. Мимо открытого зала с широким столом, на котором стояли светильники в виде оплывших свечей.

Селена попыталась зазвать нас туда:

– Странники, присоединитесь к поминальной трапезе.