Под твоей защитой - Ульяна Киршина

class="p1">– Так я и пытаюсь, – снова смех. – Сольные танцы сейчас активно развиваются. И никакой зависимости от партнёра – идеально же. Как думаешь, тебе это подходит?

Мне подходит как можно меньше думать о Сенсее, поэтому отвечаю честно:

– Не знаю. Пока я просто хочу танцевать.

– Кто тебе мешает? – Инна делает «волну» плечами. – Я только за. Танцуй.

И я танцую, вслед за Инной смешивая стили и соединяя шаги из разных видов.

В этом стремительном темпе «румба – самба – ча-ча-ча» моё сердце хоть ненадолго склеивается и начинает как следует перекачивать кровь.

Я как раз спешу на очередную свою соло-латину, когда на выходе из подъезда меня ловит Сенсей и приноравливается к моему шагу.

– Привет, – произносит он с запинкой.

– Уже здоровались в школе.

Он следил за мной? И вообще, у него в это время должна идти тренировка. Ускоряю шаг. Сенсей, естественно, не отстаёт.

– Я хотел спросить, но ты не отвечаешь. Нигде. Ни в сообщениях, ни… Короче, неважно. У тебя скоро день рождения, и я хотел…

– Только девочками, – говорю быстро, почти сквозь зубы.

– Что? – ожидаемо переспрашивает Сенсей.

– Празднуем только девочками, – повторяю чётче. – Прости, не смогу тебя пригласить. В смысле, я помню, что я тебя приглашала, но…

Но держись от меня подальше, пока я не разрыдалась. Или не кинулась тебя обнимать, упрашивая сказать, что всё неправда.

– Только девочками, я понял…

Сенсей спотыкается на ровном месте – возможно, наступил на лёд. Сегодня скользко, только поэтому я притормаживаю.

– Хорошо. Блин, слушай, просто я… В общем, у меня готов подарок, поэтому я бы хотел его вручить.

От сердца отлетает ещё один кусок. Немного – и оно станет не больше моего ногтя. Ужасно хочется узнать, что приготовил мне Сенсей («Коробочку змей», – шепчет ехидный внутренний голос). Я с трудом уговариваю себя ответить:

– Не стоит. Обычно подарок дарят, когда приходят на праздник. Иначе как-то неловко.

– Да я ничего не жду, просто…

Сенсей стягивает с головы шапку, чтобы начать крутить её на руке. Раздражает. Сосредоточиваюсь на этой «шапочной карусели», чтобы не думать о его начинающих краснеть ушах, – на улице не только скользко, но и морозно. Хотя, если он заболеет, мне же лучше: смогу сделать передышку и сосредоточиться на учёбе, не ощущая его взгляд на себе. И чего уж – не оборачиваясь на него украдкой.

– Просто я просила тебя дать мне время, а ты не даёшь мне прохода. – Правильно, Злата, злись. На эту дурацкую шапку. Пусть он думает, что на него. – А сейчас я опаздываю, извини.

Мы почти дошли до остановки. Надо только перейти дорогу.

Я перехожу. Сенсей – нет.

Когда я выглядываю из окна, он всё ещё стоит на том же месте. Без шапки. Хочется стряхнуть с его головы мелкий налипший снег.

Отворачиваюсь, чтобы его не видеть.

На этой тренировке мне как никогда не хватает плеча, на которое можно опереться.

* * *

Впервые за долгое время я смеюсь от души. С соседних столиков на нас недовольно поглядывают, но пока молчат. Стараюсь не смотреть в их сторону, чтобы не портить себе праздник кислыми взрослыми лицами.

Родители оплатили кафе с обещанной в конце вечера «живой музыкой» – и ушли. Правда, оставили Макаку. Ей с нами скучно, поэтому она только и делает, что таскает со стола вкусняшки и сидит в телефоне. Демьян пару раз пытался её разговорить, но бросил эту затею.

В телефоне посреди царящего веселья сидит не только Макака. Ева, моя одноклассница, тоже залипает в нём. Наверно, не стоило её приглашать: кроме неё и моей сестры, здесь все из танцевального клуба. Хотя могла бы и не быть таким снобом и с кем-нибудь познакомиться. Паша, один из наших лучших танцоров, явно проявляет интерес. Ева его игнорит.

– А здесь можно танцевать? – шепчет мне в ухо Юля, кивая на небольшой танцпол в правой части зала. Музыка играет, причём явно танцевальная, но танцпол пуст.

– Не знаю. Если найду администратора, уточню!

Можно, конечно, подождать, когда к нам подойдёт официант, но мне хочется «размять ноги», поэтому я прошу ребят меня пропустить и вылезаю из-за стола.

Стойка администратора, по моим ощущениям, должна быть рядом со входом. По крайней мере, там была приветливая девушка с бейджем, которая сопровождала нас до столика.

Да, она на месте.

– Извините, – обращаюсь к ней. – А у вас можно танцевать?

Судя по её напряжённому взгляду, если и можно, то нежелательно, по крайней мере подросткам. Поэтому я добавляю:

– Мы занимаемся в танцевальном клубе «Ритм» на Возейской. Не очень далеко отсюда, возможно, слышали.

Девушка (по бейджу – Анна) отвечает мне лёгким кивком, но, судя по растерянности на её лице, всё ещё не уверена, стоит ли нам разрешать. Даже смотрит куда-то вдаль зала, хотя наш столик отсюда не виден. Возможно, подозревает, что мы уже «взрываем танцпол».

– В целом можно… – с сомнением говорит она. – Но только несколько танцев. И без толпы!

Ну, все присутствующие – одиннадцать человек – и так не поместятся на этом миниатюрном танцполе. Поэтому я киваю, соглашаясь с условиями.

– Ещё что-то? – спрашивает меня администратор Анна.

Я мотаю головой.

У входа звенит колокольчик (прошлый век!), оповещая всех о новом посетителе. Я оборачиваюсь к двери и тут же хочу провалиться сквозь землю.

На пороге Сенсей с подарочным пакетом, к которому приклеен картонный котик в праздничном колпаке, и букетом из белых роз без обёртки. Предполагаю, что их пятнадцать – как мне лет.

– Добрый день, вас ожидают? – вежливо спрашивает его Анна, выходя навстречу из-за своей стойки. Теперь она стоит между нами, но мы всё равно смотрим друг на друга, глаза в глаза, будто она прозрачная.

Наверно, поэтому Сенсей – абсолютно невежливо – обращается ко мне, а не к ней:

– С днём рождения!

Анна, хмурясь, поворачивается ко мне:

– Ещё один гость не обговаривался…

Она возвращается к стойке за блокнотом. Шелестит им, видимо проверяя количество оплаченных гостей.

Теперь между мной и Сенсеем никто не стоит, и он делает шаг мне навстречу, протягивая букет. Я сцепляю пальцы, чтобы случайно его не взять.

– За лишнего гостя придётся доплатить, – тут же оживляется Анна.

Сенсей молчит, видимо ожидая приглашения.

Я, как заколдованная, не могу оторвать от него взгляд. И голос мой, похоже, ушёл морской ведьме – в обмен на подкашивающиеся ноги. На них становится так трудно удержаться, словно ещё пять минут назад у меня был хвост.

Наверно, мы могли бы весь вечер простоять такими столбами, если бы не покашливание Анны.

Первым отмирает