Каникулы в доме с привидениями - Варвара Корсарова

Деревня выглядела откровенно убого, как любое поселение, чьи лучшие деньки остались позади. Новые люди сюда не приезжали, молодёжь уносила ноги, хозяйства приходили в упадок. Деревня едва влачила своё существование.

Но дальше, через болото и лужок, Марина углядела весьма интересное строение. Двухэтажный, чёрного кирпича дом выглядел зловещим. У него имелась остроконечная крыша с зубчатыми башенками, наглухо закрытые окна странной формы и заросший сорняками сад.

– Что там такое? – спросила Марина и даже не удивилась, когда тётка раздражённо ответила:

– Заброшенный особняк. Говорят, с привидениями. Глупость, конечно, несусветная.

– Чей он?

– Дом принадлежит госпоже Клавдии Календуле, деревенской старосте. Но она живёт в своём коттедже.

– Почему?

– Потому что большой особняк дорого отапливать, вот почему! И ещё потому, что в нём всё устроено не по-людски.

– Что это значит? – Любопытство Марины разгоралось всё больше.

– Дом очень старый. Его построил двести лет назад какой-то чудак, изобретатель, книголюб. Дом так и называется: «Приют книголюба». Внутри полно книг и разной ерунды.

Марина пригляделась и различила, что флюгер на крыше сделан в виде раскрытой книги! А окна повторяли очертаниями фолианты с толстыми корешками.

– А как звали того чудака?

Любопытство Марины обрело причудливую форму. В груди словно завибрировала натянутая струна. Такое с ней бывало и раньше, когда Марина чувствовала приближение необыкновенного события – неожиданного визита, находки… Опасного приключения.

– Строителя и первого владельца дома звали мастер Жакемар, – после паузы ответила тётя.

Струна в груди натянулась до предела и лопнула с оглушительным звоном. Мастер Жакемар! За последний год Марина не раз слышала это имя.

Жакемар был удивительным человеком – учёным, механиком и анатомом. Его считали колдуном. Он создал Хронометр Судьбы – часы, за которыми охотился преступник Химерас. Оставил свой след Жакемар и в Школе Одарённых, где Марина раскрыла тайну Великого Алхимика. И вот теперь – его дом! Это неспроста. Не может быть, чтобы судьба случайно привела к нему Марину!

– А… п-п-почему все считают, что в д-д-доме водятся привидения? – От волнения Марина даже начала заикаться.

– Кто-то слышал голоса и стоны, кто-то видел свет в окне, – отрывисто сказала тётя. – С пьяных глаз померещилось, поди. Но поэтому у Клавдии не получается сдать дом в аренду – нет желающих делить его с привидениями. И не продать – расположен неудачно. Не хотят люди в нашей деревне жить. И чем она им не угодила?!

В сердцах Доротея даже сплюнула. Она была большой патриоткой деревни Гнилые Бураки.

– Пора возвращаться! – одёрнула тётя Мари ну. – Будем пропалывать свёклу. Нужно управиться до ужина.

Тётя Доротея повела Марину в огород, всучила тяпку и показала, как убирать сорняки и рыхлить землю в междурядье.

Раньше Марине не приходилось огородничать. Занятие оказалось не из лёгких. Солнце жарило, пот катился по лбу, но Марина не жаловалась. Она усердно работала, и так же усердно работала её голова. Мысли то и дело возвращались к странному дому.

Интересно, какие тайны в нём скрываются? Вот бы там побывать! Может, удастся больше узнать о Хронометре Судьбы и для чего он предназначен…

Марина так увлеклась размышлениями, что не заметила, как управилась со своей половиной работы.

* * *

Потянулись однообразные дни, и порой Марине казалось, будто её пригласили провести каникулы в трудовой колонии.

Вставать приходилось в шесть утра – и то Доротея сделала ей поблажку. Яна она поднимала в пять и сразу включала старенькое радио на полную громкость. Поспишь тут! Под звуки полкового оркестра умывались на улице, у колонки. Ян качал тугой рычаг, а Марина, с трудом сдерживая вопли, плескала на лицо ледяной водой.

Затем тётя накрывала завтрак. Изо дня в день варила жидкую овсянку или жарила яичницу до состояния, когда белок превращался в резину, а желток – в камень. Тётя считала, что так полезнее. Сладости в доме были запрещены, потому что «от сахара детей тянет на безобразия».

Затем наступало время приниматься за работу. На ферме она никогда не кончалась. Даже если все дела были сделаны, тётя находила новые. «Безделье – первый шаг к преступлению», – поучала Доротея.

Марина мыла посуду и полы, отваривала для свиней свёклу. Также тётя поручила ей избавить сад от муравьёв. Уничтожать их ядом Марина наотрез отказалась: ей нравились эти насекомые. Нет более толковых инженеров в животном мире, а Марина сама мечтала стать инженером. Поэтому она выкапывала муравейники и переносила в ведре в рощу, но муравьи всё равно возвращались. Они оказались стойкими противниками, и война с ними хоть как-то развлекала Марину.

Ян пропадал в свинарнике с утра до ночи. Он не только выгребал навоз и мыл свиней, но и помогал тёте тренировать молодняк. Для этого поросят выгоняли на огороженное пастбище под холм. Там тётя устраивала тренировки. Чтобы свиньи оставались в хорошей форме, Ян бегал с ними наперегонки и брал препятствия. Тётины свиньи были жилистые и длинноногие, поэтому даже Яну с его железным сердцем и нечеловеческой выносливостью приходилось нелегко.

Также тётя учила свинок выполнять собачьи команды: «дай лапу», «ко мне», «фас», «апорт». Особенно хорошо им удавалась команда «голос». Марина узнала, что свиньи умеют не только хрюкать и визжать, но и заливисто лаять. Этому они научились у собак, Авы и Гавы. Две старенькие овчарки тоже участвовали в дрессировке и были куда дружелюбнее своих подопечных.

Тётя надеялась, что скоро за служебными свиньями выстроится очередь из покупателей. Ведь каждому хочется иметь свирепого питомца, который сможет тебя защитить. Не все любят собак, а свиньи – это что-то новенькое.

Самых умных свинок тётя учила находить грибы. Поросята бродили по роще, рылись в земле, а когда откапывали трюфель, хрюканьем подзывали Марину. Та относила грибы, похожие на сморщенные картофелины, в кухню и под руководством тёти делала трюфельное масло. Тётя потом отвозила его на рынок.

К счастью, от дрессировки Марину освободили. Потому что свиньи сразу почуяли, что она их боится. Стоило девочке зайти в загон или хлев, как агрессивные молодые кабанчики начинали покусывать её за голени.

К концу недели ноги у Марины покрылись синяками. На руки тоже страшно взглянуть: ногти обломанные, ладони в мозолях. А когда девочка заглядывала в зеркало, расстраивалась ещё больше – нос обгорел и стал красным, как у клоуна.

По вечерам Доротея давала детям часок отдыха, но потратить свободное время было не на что. Марина даже не выходила погулять по деревне. Вид покосившихся домов и улиц в колдобинах вызывал у неё тоску. Поэтому она