Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

– Я помню. – Горькая усмешка исказила красивое лицо первого королевского мага. – Я всегда помню об этом, Королева, даже во сне. Вот только мне непонятно, чем я заслужила ваше недоверие, – у вас никогда не было повода усомниться в моей верности. И почему бы вам просто не взглянуть в зеркало на Лину и не проверить мои слова? Вы же можете увидеть любое место, лишь бы там находилась отражающая поверхность.

Кадета говорила всё это вовсе не затем, чтобы доказать свою преданность Вьен, – ей хотелось узнать, ведёт ли Королева за Линой наблюдение, помимо того, что осуществляет она сама.

– Ой, только не говори, будто не знаешь, что Лина в ярости бьёт все зеркала, стоит только им появиться в пределах её видимости? Этот шарлатан – королевский лекарь – говорит, что это у Лины нервное, девочка якобы не переносит своего отражения. Будто в Лабиринте с ней произошло нечто, от чего собственное «я» стало ей противно до омерзения. Словно бы со всеми нами в Лабиринте произошло что-то другое! И ведь эти вспышки ярости совсем не противоречат её обычному безразличию к окружающему миру. Потому как реагирует она только на собственное отражение. Но меня не обманешь: Лина просто в курсе того, что я могу наблюдать за ней таким образом. Проклятый монстр Замка Серых садов рассказал ей о моём маленьком секрете. Если бы я только знала, как его уничтожить, я бы сделала это дважды! – в ярости сжала кулаки Королева. – Но даже если я сожгу Замок Серых садов дотла – это ничего не изменит.

Кадета вздрогнула: с Королевой явно творилось что-то неладное.

– А может, это всё ваша мнительность, – предположила огненноволосая. – Наверняка вскоре Лина придёт в себя. Большинство прошедших Лабиринт переживают подобный шок. Взять хотя бы принца Лара. Ему потребовался довольно приличный отрезок времени, чтобы обрести себя. И то он не смог сделать это самостоятельно: сначала его поддерживала моя магия, затем любовь Лины. Кстати, сейчас Лина к принцу совершенно безучастна. А уж вы-то знаете, как она его любит. На мой взгляд, это лучшее доказательство того, что её оцепенение не выдумка и не притворство. Мы уязвимы перед теми, кого любим. А у Лины ни один мускул на лице не дрогнул, когда Лар по вашему приказу вошёл в комнату и заговорил с ней о любви.

– Так ты думаешь, это оцепенение настоящее?

– Да, моя Королева. Пройдёт ещё несколько дней, в худшем случае лет…

– Я не могу ждать несколько лет!

Королева в бешенстве заметалась по комнате.

– Я чего-то не знаю? – насторожилась Кадета. – Почему такая спешка?

– И не должна знать, – вдруг замерла на месте Вьен, на лице её проступил испуг. – Займись лучше своими делами, – велела она магу, – а в своих проблемах я уж как-нибудь сама разберусь.

– Как скажете, Королева.

Кадета с явным облегчением покинула покои Вьен.

Прежде чем уйти к себе, Кадета замерла в коридоре Дворца, глядя на живую картинку, появившуюся на стене. Когда-то она сама создала её, и этот вид всегда подпитывал силы Кадеты, успокаивая и утешая. Перед магом простиралась пустыня – огромное безжизненное пространство. Вот только пустота и безжизненность были лишь видимостью. Женщина могла часами рассматривать родной пейзаж, но сейчас и он не мог принести ей успокоения. Почему-то он напоминал ей Лину. Огненноволосая отвернулась от Пустыни Воспоминаний и отправилась в свою комнату, где тяжело опустилась в кресло и закрыла глаза. И тут же увидела Башню. Она была такая высокая, что, казалось, доставала до облаков. Издали Башня виделась тонкой, точно игла, но стоило оказаться рядом, как хрупкость превращалась в массивную надёжность. Её стены были гладкими и холодными на ощупь, в них не было ни единого шва, ни единой выбоины. Только в вышине зияло одно-единственное окно. Башня была идеальна. В солнечные дни она становилась голубой, как весеннее небо, в сумрачные – серой, как холодная вода в Реке Демонов. Но, в отличие от Реки Демонов, Башня ничего не отражала. Кадета никогда не бывала рядом с Башней. Рассмотреть её подробно она могла лишь глазами дракона, а его это строение вовсе не восхищало. Генрих был равнодушен к любому творению людей и магов.

«Смертные не могут создать ничего красивого – чтобы осознать величие и познать гармонию, людям не хватает их глупой жизни», – презрительно заявлял дракон. Но Кадета была с ним не согласна.

Поговаривали, что однажды Башня сама по себе появилась на краю Столицы. Никто не знал, зачем она создана. Хотя версий ходило множество. Например, что это место, куда Вьен отправляет самых опасных своих врагов. Говорили такое только шёпотом и подальше от Дворца. После того как в Башне оказалась Лина, версия эта стала наиболее популярной.

Кадета вновь посмотрела на Башню глазами дракона, и та показалась ей очень хрупкой. Огненноволосая увидела застывшую у окна Лину, и ей вдруг стало страшно, что Башня сломается и рухнет вместе с её дочерью, которая так никогда и не узнает, кто её настоящая мать.

«Она и так не узнает, – с горечью подумала Кадета, – я никогда не причиню девочке боль, разрушая иллюзию её жизни. Лишь бы Вьен не отняла у неё эту жизнь».

Кадета почувствовала ярость, думая о том, что сделала Королева Вьен с её судьбой. И испугалась собственных мыслей, ведь она была не единственным магом Королевы, первым – да, сильнейшим – да, но не единственным. С мыслями и тем более эмоциями, обращёнными к Королеве, нужно было быть поосторожнее. Насколько мнительна Вьен, Кадете было известно как никому другому. Она также знала, что за всеми, кто находится во Дворце, идёт постоянная слежка. И наверняка кто-то, по приказу Вьен, следил и за главным королевским магом. Кадета улыбнулась и постаралась расслабиться, одновременно строя магическую защиту вокруг своих мыслей. «Не волнуйся, – услышала огненноволосая голос дракона в своей голове, – Королева никогда не узнает, о чём ты думаешь и что думаю я. Уж защитить свои и твои мысли от посторонних я смогу. А твоя защита только насторожит Королеву». – «И много магов наблюдает за мною?» – «Трое, но всё, что они сейчас улавливают, – это мысли об ужине. И все они считают тебя ужасной обжорой. Знаешь, Кадета, я вообще удивлён, насколько ты наивна и легкомысленна. Ты что, думаешь, Королева вот только сегодня назначила за тобой следить?» – «Раньше у меня не было повода волноваться о том, что мелькает в моей голове». – «О да,