Феи на твоей стороне - Евгения Райнеш

Даша одновременно с Клодом посмотрели на женщину-манекен. Колодезные звёзды на дне её глаз метались как заполошенные, вокруг губ кольцом сомкнулось напряжение.

– Мм-м… – с трудом выдохнула Алиса. – Мм-м…

– Метла? – сразу понял Клод.

Даша подумала, что он хорошо научился улавливать мысли Алисы по движению губ.

Так и было. Она больше ничего не сказала, но Клод понимающе кивнул.

– Алиса говорит, что всё дело в метле.

– Я разве не говорила, что папа сломал её? На мелкие кусочки.

– Тогда не знаю. – У художника печально опустились плечи. – Наверное, метла – единственная связь и подсказка. Извини, мне нужно кормить Алису. Это… очень неприятный с виду процесс.

– Подождите, – Даша, внезапно вспомнив, полезла в сумочку, – у меня есть… Есть…

Она вытащила конвертик от старого письма. Изначально это было какое-то послание управляющей компании, но сейчас в нём лежали щепка от метлы и смятая картинка из серванта.

– Вот же, вот! – Она достала картинку и щепку из конверта и протянула Клоду: – Это кусочек от той самой… От метлы. А фото мама папе показывала…

Клод повертел в руках изображение (до щепки даже дотрагиваться не стал, даже не посмотрел), вздохнул и вернул Даше:

– Просто фото из рекламного проспекта. Я не знаю это место. Алиса тоже ничего не может сказать. Прости…

В глубине глаз Алисы мелькнуло узнавание, потянулось жадно к щепке и картинке. Но Клод подчёркнуто поднялся, и Даша поняла: ей пора уходить. Вышла, пошуршала по всё тому же ковру из ранней опавшей листвы к остановке. Что-то мешалось в руке, та самая картинка: с домиком и дивным садом вокруг него. Только…

Даша прекрасно помнила, что ещё недавно на изображении высились мощные деревья. Но теперь они пропали. Домик словно парил в густом сероватом тумане, который сжимал его со всех сторон. Завис в безвременье с резной деревянной верандой, уютно брошенным пледом на кресле-качалке, с привкусом сладких, чуть забродивших слив, въевшимся в стены. Казалось, что картинку осторожно погрузили в миску бурой краски и тут же вытащили, оставив середину нетронутой. А на крыльце домика проявилась тонкая женская фигурка.

Девочка вцепилась взглядом в женщину, простирающую руки к улетающим обрывкам тумана. Тревожное тепло прошло от ступней к затылку, вызывая колющие мурашки по всему телу.

– Мамочка, – прошептала Даша, прижимая к груди испорченную фотографию, – где ты? Я так по тебе скучаю…

Глава 2

Макс, король фриков

Кому бы в школе могло прийти в голову проникнуть за эту дверь, ведущую в никуда? Все думали, что лестница запасного выхода наглухо закрыта. Все, кроме Даши, которая недавно обнаружила за ней небольшой выступ. Балкончик-невидимка уходил в тайную нишу и не просматривался с улицы. Даша нашла его, когда скрывалась на переменах от сочувствующих взглядов.

Она протерла пол бумажными салфетками и села прямо на прогретый выступ, свесив между прутьями ноги в бездну. Пахло пылью и сухими листьями, в бездождливом сентябре повсюду стоял этот запах, но здесь, между небом и землей, он концентрировался особенно густо и пронзительно. Солнечное пятно проваливалось полосками сквозь решётку. Перемена кричала и визжала младшеклассниками где-то далеко и глубоко, не касаясь Даши. Жизнь теперь проходила посторонними отголосками, эхом чужой радости, не трогающими душу эмоциями.

– Эй, Румянцева! – В Дашину отстранённость ворвался срывающийся басок.

Макс, мальчик из параллельного класса. Даша не знала его фамилии. Он не был гением математики, в «звёздочках» их спецшколы не числился, спортивными успехами не отличался. Всё, что она знала: мальчик был странным. Фриком.

Во-первых, у него были длинные, до плеч, волосы. И он явно красил их в зловеще-чёрный цвет. Косая чёлка наполовину закрывала бледное лицо, к острому подбородку из-под волос свешивалась серьга-череп. Школа считалась приличной и элитной, все мальчики ходили с подчёркнуто аккуратными стрижками. Так что Макс даже одним своим видом разительно отличался от остальных, чем вызывал глубокое недоумение. А потом – неосознанное отторжение. Но, кажется, именно этого фрик и добивался. Даша никогда не видела его в окружении других мальчишек или девочек. Макс предпочитал одиночество.

Во-вторых, всегда, даже в тёплые дни, он ходил, закутавшись в чёрный плащ, наглухо застегнутый под самый подбородок. Форма в физматшколе была простая, но элегантная. Мальчики и девочки носили серые костюмы-тройки с длинными пиджаками и мягкими, без стрелок, свободными брюками. Рубашки и блузы разрешались разных расцветок, но однотонные и пастельных тонов. А галстуки – оранжевые, с эмблемой школы – были обязательным атрибутом. Так вот, один раз Даша случайно увидела, как Сергей Петрович, классный параллельного, заставил Макса расстегнуть неизменный плащ, проверяя, на месте ли эмблема. И оказалось, что галстук этот странный мальчик носил, но прямо на чёрную же, с высоким горлом водолазку. Что к чему?

В-третьих, однажды Даша и ещё половина физматшколы видела, как этот Макс кинулся к умирающей собаке, которую только что сбила машина. Он выскочил прямо на проезжую часть, невзирая на резкие взвизги тормозов и ругань водителей. Без малейшей брезгливости схватил сбитую дворнягу, ощупал её, потом снял с себя шарф, замотал несчастную псину и куда-то понёс. Спокойно и решительно. Уроки как раз закончились, и свидетелей было много. Кого-то вытошнило прямо перед школьными воротами.

– Румянцева! – повторил этот странный Макс.

Серый глаз требовательно уставился на неё, череп сердито дёрнулся и закачался на цепочке.

Сделать вид, что не расслышала, и уйти? Поздно. Он перегородил выход, этот фрик. Фриков Даша не любила. Просто ненавидела от всей души. Может, потому что мама…

– Это у тебя мама пропала? – спросил он как ни в чём не бывало.

Ему просто говорить об этом. Наверное, даже думал, что Даша растрогается от его фриковского сочувствия.

– Иди на… – бесцветным голосом процедила Даша, надеясь, что он отцепится.

Но Макс никуда не ушёл и даже не обиделся.

– Не злись, – сказал он вдруг мягко. – Я не из пустого любопытства. Кажется, могу тебе помочь.

– В чём помочь?! – от неожиданности Даша поперхнулась.

– Найти твою маму.

* * *

Она проснулась за пять минут до воплей будильника оттого, что противно ныл живот. Тяжело поворочалась в постели, пытаясь урвать от неудачно начавшегося утра ещё хоть кусочек сна. Боль утихла так же резко, как началась, но сон уже испарился.

Даша тяжело вздохнула и прошлепала босыми ногами на кухню, достала из холодильника бутылку воды. В комнате отца заверещал будильник, и тут же, вторя ему, запел Дашин. Отец что-то проворчал, девочка хотела смыться до того, как он придёт