Твой выход, Бен! - Сабине Энгель

– Ах, мой принц, не найдётся ли в твоём пакете ещё чего-нибудь интересненького? – тонюсеньким голоском пропел Кевин.

Я сделал вид, что не слышу. Просто сидел и смотрел в одну точку перед собой. Когда-нибудь всё это кончится, твердил я себе. Но в глубине души знал, что это не так. Кличку «принц» я уже заработал. Скорее всего, она не отцепится от меня и через сто лет.

Дальше стало ещё хуже. Гномы наконец влезли в свои колготки, и мне больше нельзя было тянуть с переодеванием. Оказалось, что леггинсы с блёстками и сапоги для верховой езды – это только цветочки. Ягодки были впереди. Вслед за леггинсами я вытащил из пакета накидку. С первого взгляда было понятно, что её сделали из шторы для ванны. Причём из очень старой шторы, какими давно уже не пользуются. Она была из блестящего гладкого материала небесно-голубого цвета. И, надо признать, идеально подходила к уродским леггинсам. Вдобавок она благоухала, как целое море туалетных освежителей. Я скорчил брезгливую гримасу и разжал пальцы – накидка с тихим шуршанием опустилась на пол. Но в пакете оставалось кое-что ещё… С опаской заглянув внутрь, я, к своему ужасу, обнаружил там белую рубашку с рюшами.

– Ни за что это не надену! – громко крикнул я.

Но, поскольку в раздевалке я остался один, это был крик в пустоту. В театре герои иногда разговаривают сами с собой. Я всегда удивлялся: зачем? А теперь понял. Им очень хочется, чтобы их кто-нибудь услышал. Всё равно кто. Услышал и пришёл на помощь. Последняя надежда.

Я представил себе, как стою на сцене. В леггинсах с блёстками, рубашке с рюшами и занавеске для душа. И как целу ю Мелиссу. Этот позор мне уже не смыть. Раньше, когда папа учился в школе, всё дурное, со временем, возможно, и забывалось. Но с тех пор жизнь сильно изменилась. Появился интернет, который не забывает ничего. Зрители наверняка будут делать фотографии. А папа, скорее всего, снимет меня на видео. Через много лет Кевин, Леон и остальные, уже став дедушками, будут пересматривать моё выступление на Ютьюбе. И хохотать до упаду, пока их вставные челюсти не брякнутся на стол.

А находить это видео будут по ключевым словам «Принц Бен». Единственное утешение – Ютьюб не сможет передать тошнотворный запах туалетных освежителей.

Хотя кто знает, как далеко шагнут технологии через сто лет…

Глава 6

Интересно, над Кайло Реном тоже в детстве смеялись? Может, с ним не хотели дружить, потому что он внук Дарта Вейдера[5]? А его родители? Да только из-за них мальчишки должны были его презирать. Ведь Хан Соло[6], небось, в каждой забегаловке хвастался, какой у него замечательный сын.

Тут бы любой на месте Рена скинул с себя плащ джедая, выбросил световой меч на помойку и перешёл на Тёмную сторону Силы.

Я крепко задумался над тем, как действовать дальше. Мне ни за что на свете не хотелось становиться всеобщим посмешищем. В дверь постучали.

– Бен, ты здесь? – услышал я голос Йонаса.

Обычно в раздевалку без предупреждения заходил кто попало. А Йонас постучал.

– Да, – откликнулся я.

– Насколько всё плохо? – спросил он из-за двери.

– Сам погляди.

Вот что любопытно. Йонас был единственным, кто не вваливался в раздевалку без стука. И, возможно, именно поэтому он был единственным, кого я хотел сейчас видеть рядом с собой.

Йонас боком протиснулся в раздевалку, закрыл дверь и принялся внимательно изучать каждую деталь моего костюма по отдельности.

– Хорошо ещё, что леггинсы чёрные, – серьёзно заметил он и тут же ухмыльнулся во весь рот: – Кстати, ты уже видел Леона? У него колготки в розовую полоску, под цвет колпака. А у Кевина поверх полос красные сердечки. Обхохочешься!

В другое время я бы с удовольствием посмеялся вместе с ним. Но сейчас мне было не до того.

– На сапоги, скорее всего, никто не обратит внимания, – продолжал Йонас.

– От них же разит лошадью, – возразил я.

– Правда? – Йонас принюхался.

– Не-е, лошадью точно не пахнет, – успокоил он. – Разве что туалетным освежителем.

– Это от накидки, – пояснил я.

Йонас поморщился:

– Обязательно возьми её домой и постирай. Может, тогда запах уйдёт. Но вот это, – он показал на рубашку с рюшами, – ни в какие ворота не лезет. Точь-в-точь ночнушка моей прабабушки.

Тут даже я не выдержал и рассмеялся.

– Постарайся обойтись без неё, – посоветовал мой верный друг.

– Но как? Если я её не надену, Мелисса наябедничает фрау Шнук.

– А если сказать, что рубашки вообще не было в пакете?

Я сразу уцепился за спасительную мысль:

– Точно! Лучше всего сразу выбросить её в мусорку. Только чтобы никто не видел.

Конечно, это было не очень-то по-честному. Но, как я уже говорил, моими поступками отныне управляла Тёмная сторона Силы. А что мне ещё оставалось? Если бы эта рубашка продолжала где-то существовать, фрау Шнук заставила бы меня её надеть. Не фрау Шнук, так Мелисса – это уж как пить дать. В общем, я затолкал ненавистную тряпку на самое дно мусорного ведра в мужском туалете. Для страховки набросал сверху скомканные обрывки туалетной бумаги. И добавил к ним пучок слипшихся волос, который нашёл в раковине. Теперь всё это действительно выглядело как мусор. Вдоволь налюбовавшись своим творчеством, я вернулся в раздевалку. Моё настроение заметно улучшилось.

В раздевалке я по-быстрому напялил на себя леггинсы. К моему удивлению, они оказались довольно удобными. Свою чёрную майку я снимать не стал, влез в сапоги, прихватил накидку, и наконец мы вместе с Йонасом вышли на сцену.

Репетиция была в полном разгаре. Фрау Шнук двигала по сцене мальчиков, наряженных деревьями, определяя каждому своё место. Мелисса со знанием дела руководила вконец затюканными гномами. Под мышкой у неё была зажата толстая папка для бумаг. Больше всего ей подошёл бы деловой костюм. Или строгая юбка с пиджаком и очки. Однако на ней было переливчато-голубое платье с кучей оборок. Ткани на этот наряд явно не пожалели. Сзади подол был длиннее, чем спереди, и волочился по полу наподобие шлейфа.

– Ну ты и вырядилась! – невольно вырвалось у меня. Хотя мне с моим злосчастным костюмом стоило бы держать язык за зубами.

Но Мелисса, похоже, приняла мой возглас за комплимент.

– Тебе нравится? Это мне мама сшила, специально для спектакля, – проворковала она и закружилась на месте.