Дети капитана Гранта. Том I - Жюль Верн

меньше всего можно было ожидать, что в пампасах не встретятся индейцы. Обычно их там даже слишком много. Очевидно, какое-то исключительное обстоятельство повлекло за собой их исчезновение. Но если Гарри Грант является действительно пленником одного из этих племен, важно было узнать, куда же увели его индейцы: на север или на юг? Эти сомнения не переставали тревожить Гленарвана. Нужно было во что бы то ни стало не утерять следов капитана, и потому разумней всего казалось последовать совету Талькава – добираться до селения Тандиль. Там, по крайней мере, можно будет с кем-нибудь переговорить.

Около четырех часов пополудни на горизонте вырисовался холм, который в такой плоской местности мог быть назван и горой. Это была Сьерра-Тапальквем. Достигнув ее подножия, наши путники расположились лагерем на ночь.

На следующий день они с чрезвычайной легкостью перебрались через эту гору: продвигаться приходилось по отлогим песчаным склонам. Перебраться через такую горную цепь людям, перевалившим через Кордильеры, казалось легко. Лошадям почти не пришлось замедлять ход. В полдень всадники миновали заброшенный форт Тапальквем. Но, ко все возраставшему изумлению Талькава, индейцев и здесь не оказалось. Однако около полудня вдали появились три всадника, хорошо вооруженные, на прекрасных конях. Они некоторое время наблюдали за маленьким отрядом, а затем, не дав возможности приблизиться к ним, умчались с невероятной быстротой.

– Гаучо, – пояснил патагонец, давая этим туземцам то название, которое вызвало в свое время такой горячий спор между майором и Паганелем.

Между тем наши путешественники, по совету Талькава, ехали, держась близко друг от друга: как ни был пустынен этот край, все же следовало остерегаться неожиданного нападения. Однако эти меры предосторожности оказались излишними, и в тот же вечер маленький отряд расположился на ночлег в пустой, обширной тольдерии, где кацик Катриель имел обыкновение собирать предводимые им отряды туземцев. Патагонец обследовал землю кругом, и, так как нигде не было заметно свежих следов, он пришел к заключению, что тольдерия эта уже давно пустует.

На следующий день Гленарван и его спутники снова очутились на равнине. Показались первые из расположенных близ горной цепи Тандиль эстанций. Но Талькав решил не делать здесь привала, а двигаться прямо к форту Независимый, где он рассчитывал получить нужные сведения, в первую очередь – о причинах этого странного обезлюдения края.

Снова появились деревья, так редко встречавшиеся за Кордильерами. Большинство их было посажено после заселения американской территории европейцами. Здесь росли персиковые деревья, тополя, ивы, акации; они росли без ухода, быстро и хорошо. Больше всего этих деревьев было вокруг коралей – обширных загонов для скота, обнесенных частоколом. Там паслись и откармливались целыми тысячами быки, бараны, коровы и лошади, на которых было выжжено раскаленным железом тавро их хозяина. Множество крупных и бдительных собак сторожило их. Слегка солончаковая почва, расстилающаяся у подошвы гор, является очень подходящей для стад и дает им превосходный корм. Поэтому такую почву и выбирают обычно для устройства эстанций. Во главе этих скотоводческих хозяйств стоят заведующий и его помощник, имеющие в своем распоряжении пеонов, по четыре человека на каждую тысячу голов скота. Эти люди ведут жизнь библейских пастырей. Их стада так же многочисленны, а быть может, еще многочисленнее тех, которые заполняли равнины Месопотамии.

Паганель обратил внимание своих спутников на одно любопытное явление, свойственное этим плоским равнинам: на миражи. Так, эстанции издали напоминали большие острова, а растущие вокруг них тополя и ивы, казалось, отражались в прозрачных водах, отступавших по мере приближения путешественников. Иллюзия была настолько полной, что наши путники всё снова и снова поддавались обману.

В течение 6 ноября отряд проехал мимо нескольких эстанций, а также одной-двух саладеро. Здесь режут скот, откормленный на сочных пастбищах. Саладеро – одновременно и солильня, как показывает название: место, где не только убивают скот, но и солят его мясо. Эта отталкивающая работа начинается в конце весны.

Саладеросы приходят за животными в кораль; они ловят их с помощью лассо, которым владеют с большой ловкостью, и отводят их в саладеро. Здесь всех этих быков, волов, коров, овец убивают сотнями; с них сдирают шкуру и разделывают их туши. Но часто быки не дают убить себя без сопротивления. Тогда саладеросы превращаются в тореадоров. И они выполняют эту опасную работу с редкой ловкостью и столь же редкой жестокостью. В общем, эта резня представляет собой ужасное зрелище. Ничего не может быть отвратительнее саладеро. Из этих страшных, зловонных загонов слышатся свирепые крики саладеросов, зловещий лай собак, протяжный вой издыхающих животных. Сюда же тысячами слетаются крупные аргентинские ястребы.

Но сейчас в этих саладеро царили тишина и покой – они были необитаемы. Час грандиозной резни еще не наступил.

Талькав торопил отряд. Он хотел еще в тот же вечер попасть в форт Независимый. Лошади, подгоняемые седоками и увлеченные примером Тауки, мчались среди высоких злаков. Навстречу всадникам попадались фермы, окруженные зубчатыми стенами и защищенные глубокими рвами. На кровле главного дома имелась терраса, с которой обитатели, всегда готовые к бою, могли отстреливаться от нападения с равнины.

Гленарвану, быть может, и удалось бы получить на этих фермах сведения, которых он добивался, но вернее было добираться до селения Тандиль. Поэтому всадники нигде не останавливались. Через две речки: Рио-Гуэзос и несколькими милями дальше Рио-Шапалеофу – переправились вброд. Вскоре горная цепь Тандиль развернула под ногами лошадей зеленые скаты своих первых уступов, и через час в глубине узкого ущелья показалось селение, над которым возвышались зубчатые стены форта Независимый.

Глава XXI. Форт Независимый

Сьерра-Тандиль возвышается над уровнем моря на тысячу футов. Происхождение ее древнейшее: она возникла до появления на Земле всякой органической жизни. Эта горная цепь представляет собой полукруглый ряд гнейсовых холмов, поросших травой. Округ Тандиль, носящий имя горной цепи, занимает всю южную часть провинции Буэнос-Айрес. На севере границей округа являются склоны горной цепи, на которых берут свое начало текущие на север реки.

Округ Тандиль имеет около четырех тысяч жителей. Административный центр его – селение Тандиль – расположен у подошвы северных склонов гор, под защитой форта Независимый. Протекающая здесь речка Шапалеофу придает селению довольно живописный вид. У этого поселка была одна необычная особенность, о которой не мог не знать Паганель: он был населен французскими басками[48] и итальянцами. Действительно, французы первые основали свои колонии по нижнему течению Ла-Платы. В 1828 году для защиты новой колонии от частых нападений индейцев, защищавших свои владения, французом Паршаппом был выстроен форт Независимый. В этом деле ему оказывал содействие французский ученый Алсид