Феи на твоей стороне - Евгения Райнеш

– Или вы будете ещё и есть?

– А нельзя? – буркнул Марк.

Меланхоличный бармен неожиданно и непонятно почему сменил тон и произнёс вполне умиротворенно:

– Я могу приготовить шницель. Или пиццу с грибами. Ещё сварить сосиску.

– Пиццу, – кивнул Марк, – она у вас вкусная.

В его животе опять что-то булькнуло.

– И два молочных коктейля, – резюмировал бармен.

– Вы муж Жанны? – на всякий случай спросила Даша.

Он довольно улыбнулся:

– К счастью, да. Меня зовут Фред.

Вкусно и уже привычно запахло печёным тестом, на котором плавился сыр. Когда этот странный человек успел поставить пиццу в печь? И травы… Такой аромат!

Марк тоже повел носом:

– Базилик? Свежий базилик? Мама с таким трудом достает его!

– У моего брата – теплица, – кивнул Фред.

Он вышел из-за стойки с деревянной подставкой, на которой дымилась грибным и сырным ароматом пицца. Откуда-то, словно из воздуха, появились белоснежные салфетки, корзинка с вилками и ножами, прозрачные баночки, наполненные специями.

– И большая теплица? – почему-то всё не мог угомониться Марк.

Даша уверилась, что сын Тётушки отвечает в Приюте за снабжение.

– Вроде, большая, – пожал плечами Фред. – Точно не могу сказать. С ним общается только Жанна. Много лет назад мы поссорились. С тех пор я не вторгаюсь на его территорию, а он игнорирует меня. А знаете что? Сходите в антикварную лавку. Мой брат Альфред как раз открывает её в это время. Может, он вам всё сам и расскажет…

Даша удивилась:

– Ваш брат открывает лавку ночью?

– У нас наследственная болезнь, – терпеливо начал объяснять Фред. – Мы не можем жить, как нормальные люди. Потому что в мертвую засыпаем с первыми лучами солнца, а когда сгущаются сумерки, просыпаемся – и все. Глаз не сомкнем до рассвета. Поэтому из века в век и выбираем такие профессии, где работать нужно только ночью. Дед наш был кладбищенским сторожем – он разбогател при невыясненных обстоятельствах.

Фред с любовью ткнул рукой в портрет, изображающий невысокого человека, похожего на бородатого гнома, гордо опершегося на черенок лопаты. Хозяин Таверны продолжил, указывая на другого родственника, который казался чуть повыше первого и уже без столь окладистой бороды:

– Отец сумел открыть лавку антиквариата. То, что он работал ночью, помогло ему продержаться на плаву в лихие годы. Воры со всего города знали: лавка не заперта в глухое время суток, поэтому сдавали за полцены самые ценные древности. Дело, конечно, тёмное, но при нашей полной неспособности бодрствовать днем, волей-неволей сталкиваешься с криминалом. Но это уже в прошлом… Сейчас вполне легальный бизнес. Мы люди порядочные, семейные. У нас с Жанной две дочери, в это время они спят, болезнь передается только по мужской линии…

Наевшись и от всей души поблагодарив Фреда, Даша с Марком вышли на ночную улицу. Фей посмотрел на надпись «Антиквариат», а затем на Дашу. Всё было понятно без слов.

Марк легко постучал, и дверь радостно распахнулась. Они прошли по широкому темному коридору на свет, оказались в большом зале и тут же оторопели.

Среди заваленной всякой всячиной комнатушки с кресла-качалки на Дашу и Марка смотрел меланхоличный… бармен Фред. Только уже без хозяйственного фартука, а в большом махровом халате. Словно он давным-давно сидит здесь, а наших героев видит вообще в первый раз.

– Э… – Даша не нашлась сразу, что и сказать. – А как же…

Бармен привычно кивнул головой:

– Нет, я не он. Я его брат Альфред. Мы близнецы. Он не сказал вам?

– О том, что близнецы – нет, не сказал. Да, извините, я – Даша, – отрапортовала она. – А он…

– Я – Марк. – Фей выступил вперёд. – И я хочу поговорить о приправах. Вы выращиваете базилик на продажу?

Разговор между ними завязался для Даши не очень интересный. А вот что и в самом деле привлекало внимание, так это всё, что громоздилось кучами на бесчисленных полках, а также было свалено грудой на полу. Старинные лампы и подсвечники перемешивались с плетёными ковриками и действительно дорогими на вид женскими украшениями. Умилительные фарфоровые котята соседствовали с невероятной красоты ножнами для кинжалов. Над полным разбродом и шатанием победно возвышались оленьи или лосиные рога.

Даша вздрогнула, когда ненароком задела одну из куч, из которой со звоном что-то выкатилось прямо к ногам Марка. Проклятый фей прервал беседу на полуслове и поднял небольшой прозрачный шарик. Даша присмотрелась и вздрогнула: из безделушки в упор, не мигая, таращился пытливый глаз. Мутно-зелёный, похоже, что женский, обрамлённый густыми ресницами. И он, этот глаз, вдруг подмигнул им из шарика.

– Ой! – сказала Даша.

– Ох, нет, нет. – Антиквар проявил необыкновенную для меланхолии обоих близнецов прыть. Он попытался с силой выдернуть шар из рук Марка. – Это не сегодня, это вообще не для вас, у меня есть кое-что другое.

Но шар с глазом не желал отрываться от ладони проклятого фея. Он словно намертво прилип к ней, умоляюще вращая темным зрачком из-под вцепившихся в него пальцев Альфреда. Антиквар поднатужился, потянул изо всех сил, упёршись другой рукой в стену. Он весь покраснел от напряжения, и Даше стало его жалко.

– Это не я, – удивлённо произнёс Марк. – Он, этот глаз, сам…

– Чёртов Зреть, – рыкнул Альфред, метнув в шар взгляд, полный ненависти. – Он уже пытался сбежать от меня, правда, тогда далеко не ушёл. Догнал я его в заброшенном доме. И чего ему там понадобилось?

Антиквар неожиданно быстро успокоился и вытер локтем вспотевший лоб.

– Ничего не поделаешь, раз он так решил, придётся подарить его вам. Зреть к кому попало не липнет. Мне говорили, что в нем заключена большая сила.

Альфред хмуро кивнул на шар:

– Содрали за него в три шкуры, уж вы поверьте. Втридорога. Но он ни разу не проявил себя. Никак. Валялся бесполезной безделушкой, только и поджидая момент, чтобы удрать. А тут нате вам…

Шар неожиданно, но весело подмигнул второй раз, теперь – Марку.

– Сколько он стоит? – по-деловому осведомился фей.

Глаз в шаре благодарно засиял, а потом довольно зажмурился.

– И-и-их! – махнул рукой Альфред. – Бери так, раз уж он тебя выбрал. Но за последствия я не отвечаю. Договорились?

* * *

Ночевать Марк устроился где-то в гостиной. Сказал, что терпеть не может, когда кто-то смотрит на него спящего. Даша почему-то представила проклятого фея, дрыхнувшего как летучая мышь: вниз головой, зацепившись ногами за притолоку, закутавшись в крылья.

– О, – сказала она ему, забирая плед с дивана в гостиной. – А я ненавижу смотреть, как кто-то спит…

К ночи поднялся ветер. В рассохшихся рамах задребезжали стёкла, словно готовились вот-вот брызнуть осколками в комнату. Казалось, что там, в саду, кто-то