Хулиганские стихи и неправильные сказки - Андрей Алексеевич Усачев

Пересуды шли и споры,

А на деле было так:

Бородой своей заборы

Красил ночью тот чудак.

Чередой волнистых линий,

Как художник-маринист,

Покрывал он краской синей

Древесины чистый лист.

И дивились люди вскоре,

Выйдя утром на порог,

Как заборов синих море

Волновалось вдоль дорог.

Пузырь, соломинка и лапоть

Пузырь, соломинка и лапоть

Пошли в лесу деревья тяпать.

Но тут у них случился спор

О том, кому нести топор.

«Не мне!» – упрямо лапоть топнул.

«Не мне!» – пузырь едва не лопнул.

Кричит соломинка: «Не мне!

Я слишком хрупкая в спине!»

«Ах, так! Тогда без дров сидите!» —

Сказал топор ещё сердитей.

Меч-кладенец

Выковывал молотом некий кузнец

Ивану-царевичу меч-кладенец.

Кому не страшны наковальня и печь?

И молот сбежал, а за молотом меч.

Бежали они через множество стран

И спрятались в Ти-и-ихий такой океан,

На самое дно постарались залечь,

И сделались рыбами молот и меч.

Плывут Рыба-молот и Меч по волнам.

Но вещи похлеще встречаются там:

Ещё в океане есть рыба-пила.

Она с лесопилки туда приплыла.

Царевна-лягушка

Царевна одна постоянно лягалась.

Ещё не родившись, у мамы внутри,

Она так лягалась, что мама пугалась,

Как будто разбойников в ней тридцать три.

Бывало, гуляет царица по саду,

А дочка лягается в правом боку

И требует срочно в живот лимонаду

И бочку селёдки в лимонном соку.

Когда же царевна на свет появилась,

То сразу лягнула родного отца.

Семь нянек и мамок попали в немилость —

Их тоже пинала она без конца.

Лягала она женихов и подружек.

В одном зоопарке лягнула слона.

Как даст ему ножкой пинка из-под кружев —

И топает дальше лягать кабана.

Боялись её фонари и скамейки,

Бродячие кошки и своры собак,

Ряды мухоморов, поганок семейки,

Консервные банки и мусорный бак.

И даже когда она стала старушкой

И ноги уже волочила едва,

Её по привычке Царевной-лягушкой

Дразнить продолжала людская молва.

Спящая красавица

У короля и королевы

На свет дочурка родилась,

И всё семейное их древо

Три дня шумело, веселясь.

И лишь троюродную тётку

Прабабки крёстной короля

Позвать забыли на чечётку,

А та явилась – вуаля!

Но не подгузники, не платье

С собой в подарок принесла,

А изощрённое проклятье,

Плод колдовского ремесла!

Страшнющий тост насочиняла,

Нагнав метафор помрачней.

Да вдруг забыла в нём начало.

Как только слово дали ей…

И, запинаясь от волненья,

Все перепутала слова:

Мол, «очень рада в этот день я

Обнять причину торжества!

Какая смирная красотка —

Спокойно спит, как ангелок,

Хотя повсюду шум, чечётка,

Трясётся пол и потолок!

Пускай родное ваше чадо

Таким же милым будет впредь!

Ну, и зовите, если надо

С прелестной деткой посидеть…»

Принц на автокране

Современная сказка

К принцессе в башне

Утром ранним

Приехал принц

На автокране,

Поднялся

К верхнему оконцу

И заглянул в него,

Как солнце.

Схватил

Прекрасную невесту,

Сказав, что в башне

Ей не место,

Спустился с ней

На автокране

И справил свадьбу

В ресторане!

Семеро козлят

Если семеро козлят

Маму слишком разозлят,

Мама волка вызывает

Из бюро «Сердитый взгляд»:

«Поскорей пришлите волка

Для оболтусов моих,

Чтоб ершистый был, как ёлка,

И на рык звериный лих!

Нужен самый-самый страшный,

Чтобы вмиг детей унял,

А не то, что был вчерашний, —

Тот от страху сам слинял.

Никакого нету сладу

С этой шустрой шантрапой!

Хоть троих пришлите кряду

Или сразу всех толпой!

Уж найдите позубастей,

Чтоб клыки, как топоры,

Изо всех торчали пастей…

Срочно! Будьте так добры!»

Жили у бабули…

Жили у бабули

Сто весёлых гулей.

Девяносто девять серых

И один чистюля.

Мыли гули лапки

В луже у канавки.

Ну а белый в банной шапке

В баню шёл по травке.

Ели гули крошки

В парке на дорожке,

Ну а белый в яркой брошке

Кушал тортик с ложки.

Спали гули вместе,

Сидя на насесте,

Ну а белый шёл к невесте,

Чтоб стихи прочесть ей.

Выводили гули