Лапин. Сказки на ночь - Юлия Станиславовна Симбирская

– С бабушкин зонтик? – перебил младший мышонок. – С тот, который красный в белый горошек?

Ага, не перебивай. Так вот. В той самой дремучей чаще жило чудище. Лесные жители обходили это место стороной. Чтобы нечаянно туда не угодить, один добрый и смелый мышонок поставил везде указатели «Осторожно! Чаща!» или «Срочно поверните назад и бегите во все лапы!».

– Наверное, у него было белое пятнышко между ушами? – спросил младший брат и наклонил голову, чтобы все разглядели его белую макушку.

– Не уверен, – замялся старший брат. – У этого мышонка совершенно точно был розовый хвост и хороший музыкальный слух. И возможно, белое пятнышко на животе, но под жилеткой не было видно. Вот примерно такое пятнышко.

Старший брат выпятил живот.

– А дальше? – пискнул младший брат.

Чудище сидело в своей чаще и выло. Особенно заливисто у него получалось выть на луну. Совам и ежам было всё равно, потому что они ночью не спят, а вот остальные были недовольны. От этого воя у барсука началась бессонница, а у белок звенело в ушах. Сурки не могли уложить малышей. Малыши капризничали и хватали папу-сурка за нос.

– Давайте его как-нибудь утихомирим? – предложила мама белка.

Звери собрались на полянке и затеяли совет.

– Если чудище на нас нападёт, я побью его палкой, – крикнул малыш-бурундук и подтянул штанишки.

– Не надо никого бить! – всполошился дедушка-бобр. – Мало ли что это чудище умеет. Вдруг оно расстроится и нас всех заколдует?

– Глупости, – сказал дядюшка-барсук. – Колдовство в сказках, а у нас тут обыкновенное чудище. С ним надо договариваться. Но строго!

Все звери суетились, волновались, думали, как быть, а в это время из чащи раздался рык – ГР-Р-Р-Р-Р!

– Спасите, – пропищал самый большой ондатр.

Только смелый мышонок, у которого наверняка было белое пятнышко на животе, не испугался. Он влез на пень и громко объявил:

– Надо собраться всем вместе и пойти в чащу. Зайдём, посмотрим и решим, что делать. Ведь мы никогда не видели это чудище.

Решено было завтра отправиться в поход.

– Даже не знаю, как мы протиснемся между ёлками, – почесал затылок дядюшка-барсук.

Но на следующий день все благополучно протиснулись. Каждый на всякий случай взял с собой что-нибудь для обороны: белки взяли дуделки, чтобы у чудища уши отвалились от их музыки, бобр взял багор – это палка такая, чтобы тыкать чудище в толстый мохнатый бок, сурки взяли носки – сами не знали зачем, они просто подвернулись им под лапы. Ежи не взяли ножи, потому что им никто не разрешал брать острые предметы, бурундук потащил дедушкин сундук, сказал, что можно запихать туда чудище и запереть на замок. А смелый мышонок долго думал, что же взять. Думал, думал, думал…

– А почему он так долго думал? – высунул нос из-под одеяла младший брат. – Взял бы большую пушку на колёсиках.

– Слушай дальше, – строго сказал старший мышонок.

Идут звери по тропинке мимо указателей и никуда не сворачивают. Вот уже чаща совсем близко. А чудище всё рыкает из своего оврага: ГР-Р-Р-Р-Р-ГР-Р-Р-Р! У белок дрожат хвосты, у всех остальных – усы, и лапы тоже дрожат и подгибаются. А бурундук устал тащить сундук и оставил его за кочкой. Шишки еловые под лапами хрустят: хрусь-хрусь-хрусь. А всем слышится: кусь-кусь-кусь. Тут вдруг чудище затихло. Вот уже и овраг. А вокруг мухоморы, как зонтики, торчат.

– Эй, чудище, выходи на разговор! – крикнул мышонок. – Только учти, мы себя в обиду не дадим!

И белки как дунули в дуделки. Тишина в ответ. Только слышно, как волчья ягода лопнула – пумс! Топчутся звери на месте, ждут. Послышалась в овраге возня, сухие листья зашевелились, и на белый свет показалось чудище: шерсть дыбом, нос картошкой, лапищи как грабли, а к бороде репейник прицепился.

– Ой-й-й-ой-й-й, – запищал младший брат. – У него ещё и борода была?

Вылезло чудище из своего убежища, посмотрело на зверей круглыми глазищами. А звери в кучку сбились и дрожат от страха.

– Не бойтесь меня, – говорит чудище. – Не обижайте. Я тут сто лет сижу одинёшенько. Никто со мной не дружит, все меня стороной обходят. Даже на день рождения некого позвать. Ы-Ы-Ы-Ы!

– Вот почему ты воешь жутким голосом, – догадался мышонок. – Тебе просто грустно и одиноко.

Тут все звери перестали дрожать, пригляделись к чудищу, а оно не такое уж и страшное, обыкновенное, даже очень милое. И каждый ему улыбнулся. Чудище сначала растерялось, а потом тоже улыбнулось. Улыбка у него немного саблезубая оказалась, но это ничего.

А мышонок достал из рюкзака мандарин. Вот что он, оказывается, с собой прихватил. Ведь мандарины в их лесу не растут, их из заморских лесов в ящиках привозят. Для любого чудища – диковинка.

– Это мне? – спросило чудище и прижало лапы к груди.

– Тебе, – кивнул мышонок. – В знак дружбы.

Чудище запрыгало на одной лапе, схватило мандарин да и разделило на всех. И началась дружба на весь белый свет.

Сказка пятая, в которой ветер щекочет чаек под мышками

Все, кто знаком с семейством Лапин, знают, как в Клеверовой долине ждут в гости Простодедушку – замечательного путешественника, первопроходца и немного морского волка.

– Ой-ой-ой! Постойте! – заволновался маленький кролик. – Простодедушка совсем не волк! Пусть он будет морским кроликом!

– Погоди, не переживай, – улыбнулся папа Лапин и покрутил ручку своей любимой радиостанции. – Это просто выражение такое – «морской волк». Так называют тех, кто покорил стихию, просолился и проветрился.

Мама Лапин измеряла линейкой расстояние от шкафа до комода и прикидывала, поместится ли туда велотренажёр.

– Я согласна с нашим сыном, «морской волк» звучит слишком грозно. Голосую за морского кролика. Кто за?

Лапин тут же вскинул лапу, а папа почесал макушку и тоже проголосовал за морского кролика. Почему бы и нет?

В этот момент почтовый голубь постучал в кухонное окно и передал маме Лапин телеграмму, в которой говорилось: «Буду к вечеру. Маршрут построен. Везу подарки. Простодедушка».

– Чудеса! – всплеснула лапами мама.

– А я знал, что Простодедушка приедет со дня на день. У меня чесался нос, а это к приключениям, – запрыгал по комнате Лапин.

– Чш-ш-ш-ш-кряк-чп, а я еду, а я еду за мечтами, – запела радиостанция.

Не дослушав песню, семейство Лапин принялось