Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

— Ну, они ведь охотятся на драконов.

— Кто? Красавицы — на драконов? Я думал, все наоборот.

— Ничуть не бывало! Эти девицы преследуют драконов, убивают их копьями и потом съедают. Мало того: у них безотходное производство, дракона они свежуют, разрезают на куски, варят и засаливают. Из драконьего жира они делают солнцезащитный крем. Сам видишь, здесь всегда полдень, всегда лето. Из чешуи они мастерят себе гребни, из языков готовят языковую колбасу. Они перерабатывают даже глаза! Кипятят их...

— Перестань! — завопил Гюстав. — Почему же тогда остров называется Островом Истерзанных Дев?

— Да сами девицы и выдумали это название. Не могли же они назвать его Остров Пожирательниц Драконов! Или Остров Амазонок-Драконопереработчиц! — Гиппогриф хрипло рассмеялся. — Тогда бы никакие отважные юноши не стремились сюда, чтобы освобождать бедных девушек из когтей драконов. Понятно?

— Но ты ведь только что сказал, что девушки охотятся...

— Всякое бывает. Иногда дракону удается победить врага его же оружием. Какая-нибудь девица отстанет от своры, потеряет свое копье или еще что-нибудь. И как раз в этот момент поблизости окажется дракон. Глупые драконы тоже хороши: приковывают побежденную деву к скале, хвастают своей победой перед приятелями, трубят о ней на весь свет. Намного умнее было бы просто слопать девушку. Или выжать из нее все соки, как поступила бы с ними она, — Гиппогриф вздохнул. — А то еще явится вдруг какой-нибудь сопляк в сверкающих доспехах (извини, я не о тебе) и прикончит их. Если хочешь знать мое мнение, этот остров должен называться Островом Истерзанных Драконов. А бывают случаи, когда девицы приручают драконов, потому что драконово молоко помогает против увядания кожи.

— Похоже, не такое уж великое дело — убить дракона.

— Вот именно. Сейчас мы полетим туда, вы немного повздорите, ты и дракон, потом он попытается откусить тебе голову, и ты при первой возможности всадишь ему в шею свое копье. Плевое дело. Но твое задание состоит вовсе не в этом.

— А в чем же?

— Не скажу. Не имею права. Сам разберешься.

— Ату его! — орали прекрасные дамы. — На помощь! Да помогите же! — И при этом они смеялись, хихикали и хохотали, зажимая руками рты.

Гюстав не мог отвести глаз от столь необычного зрелища.

— А если им и вправду нужна помощь?

Гиппогриф в ответ только энергично взмахнул крыльями, и девицы на скалах очень скоро снова скукожились в собрание светлых точек, напоминающих колонию чаек. Гюстав чуть не свернул себе шею, пытаясь бросить на них прощальный взгляд.

Гиппогриф, взмахивая мощными крыльями, летел вдоль береговой линии. Гюстав сидел на огромной птице и никак не мог собраться с мыслями. Никогда еще он не видел сразу столько раздетых девушек. Точнее говоря, он никогда еще не видел ни одной раздетой девушки, по крайней мере, в действительности. Разве что в виде статуй или на картинах в музее. А здешние даже двигались!

— Мы приближаемся к столице острова, — торжественно провозгласил Гиппогриф, чтобы отвлечь Гюстава от его мечтаний. — Здесь у них предприятия по переработке драконов.

За грядой прибрежных скал высились мраморные башни. Они сияли белизной и сверху донизу были изукрашены искусными арабесками, горельефами и кафельной плиткой с геометрическими узорами.

Роскошные колоннады пересекали безлюдные залы, огромные, как соборы; гранитные ротонды громоздились в небо. Из подземных шахт вырывались густые клубы белого пара, так что здания казались воздвигнутыми на облаках.

— Это дворец фей? — изумленно воскликнул Гюстав.

— Нет, фабрика драконова сока, — отрезвил его Гиппогриф. — Добытых на охоте драконов помещают в прессы, выжимают до капли, нагревают соки до высоких температур, стерилизуют и разливают по банкам. Вкус чудовищный, но, говорят, если пить сок по литру в день, можно стать бессмертным. Сверхприбыльное дело.

Промышленные методы изготовления продуктов всегда восхищали Гюстава.

— А почему здесь не видно рабочих?

— Полная автоматика. Самая современная техника. Так выглядит будущее, мой мальчик. Мы стоим на пороге технической революции. Пройдет совсем немного времени, и мы будем летать на Луну паровозами.

Луна. Упоминание спутника Земли вызвало у Гюстава неприятные мысли о невыполненных заданиях.

— Да где же она, наконец, эта моя попавшая в беду красавица?

Они проскользнули сквозь облако густого пара и снова оказались над открытым морем.

— Скоро прибудем, — сказал Гиппогриф. — Видишь, море внизу волнуется?

Гюстав прищурил глаза.

— Да, — сказал он. — Водоворот? Смерч?

— Это драконы.

Они немного снизились, и теперь Гюстав смог рассмотреть множество чешуйчатых змеев. Они резвились на берегу или нежились под солнцем на скалах и казались устрашающе огромными, сильными и злобными, как будто состояли только из сухожилий, мускулов и непробиваемой чешуи. Двигались они, несмотря на свои размеры, быстро и изящно, как в воде, так и по земле. Этакие живые неуязвимые боевые машины с зубами и когтями, острыми, как сабли, и такими же большими. И с ними ему предстояло сразиться своим тонким копьем?

— Думаю, — пробурчал Гиппогриф и прищурил глаза, — думаю...

— Что?

— Ну наконец-то! — возликовало сказочное существо. — Вон там, впереди! Красавица в беде!

Гюстав наклонился вперед и прищурился. Да, теперь и он заметил юную деву, прикованную цепями к подножью скалы.

А в пенных потоках под ней действительно извивался змей длиной в пять-шесть метров, крылатая бестия в зеленой чешуе, с когтистыми лапами и угрожающими зубами.

— Вон там! Дракон хочет ее сожрать! — закричал Гюстав, когда змей подплыл к горюющей