Страшные истории. Классические рассказы о Дракуле, Франкенштейне и других монстрах - Уильям Хоуп Ходжсон

Взволнованный и дрожащий, Дориан привел их в обшарпанный театр. Они заняли места в ожидании спектакля. И вот главная героиня вышла на сцену! Друзья поразились ее красоте и свежести, но едва она заговорила, как их охватило невыносимое чувство стыда за актрису. Хотя Сибил была красива, она играла без всякого чувства, механически. Даже Дориан заметил это и растерялся, не в силах объяснить произошедшее. Он лишь смутился из-за того, что осыпал ее похвалами.

Бэзил и Генри ушли, а Дориан дождался окончания спектакля, чтобы встретиться с Сибил в гримерке. Когда он появился, девушка приветствовала его словами «прекрасный принц».

Дориан, однако, глядел на нее холодно.

– Ваше сегодняшнее выступление недостойно самой ужасной актрисы. Что случилось? Я бы сделал из вас звезду, а теперь даже смотреть на вас не могу. Забудьте обо мне и прощайте.

Сибил расплакалась, а Дориан тем временем покинул театр и вернулся домой. Сидя в гостиной, он глядел на портрет: линии его рта, раньше казавшегося милым, искривились.

Испугавшись, Дориан встал и подошел к картине, чтобы рассмотреть ее получше. Ему не привиделось! Портрет действительно изменился: выражение его лица стало мрачным и злым. Пораженный, Дориан накрыл картину большим красным полотном.

Шли годы, а Дориан Грей будто не старел. Ему исполнялось двадцать, тридцать, тридцать восемь, но, ко всеобщему удивлению, его красота оставалась неизменной. В его элегантном доме, в темной пыльной комнате, заставленной ценными вещами, хранился все так же накрытый красным полотном портрет. С годами лицо на картине подурнело и преобразилось, а причиной были жестокость Дориана и те скверные поступки, которые он совершал. Красивые черты сделались чудовищными: морщины, редеющие волосы и серая кожа превратили его в видение из ночных кошмаров.

Как-то вечером, возвращаясь с ужина и уже подходя к дому, Дориан впервые за долгое время повстречался с Бэзилом.

– Дориан! Мне необходимо с вами поговорить. Я узнал, что вам приписывают ужасные деяния. Пожалуйста, скажите мне, что это всего лишь слухи, что в этом нет правды, – и я смогу быть спокоен.

Услышав эти слова, Дориан рассвирепел:

– Может быть, вы хотите увидеть мою душу? Следуйте за мной, с удовольствием вам ее покажу!

В тишине Бэзил пошел за Дорианом наверх. Тот отпер множество замков на двери секретной комнаты. Войдя внутрь, он поднял фонарь и открыл портрет.

При виде представшего перед ним кошмара Бэзил побледнел, на лбу у него выступил пот: он не мог поверить своим глазам!

Бэзил застыл перед портретом, а Дориан тем временем подошел к нему сзади и ударил. У художника не было ни малейшего шанса спастись.

На следующий день Дориан принял меры, чтобы уничтожить тело друга и чтобы преступление никогда не раскрыли. Дориан считал, что ему ничего не угрожает, но какой ценой он этого добился? Мысли об этом не давали ему покоя. Он захотел очистить свою душу и вновь встать на праведный путь.

Он терзался воспоминаниями о своих ужасных поступках и о боли, которую причинил другим. Желание загладить ошибки прошлого было таким сильным, что однажды Дориан решился вернуться в секретную комнату и проверить, изменилось ли что-то в портрете.

Сняв красное полотно, он понял, что все по-прежнему. Более того, его глаза и рот казались еще злее. Дориан ужаснулся. Его взгляд упал на нож, которым он убил своего друга-художника.

– Я должен закончить начатое. Уничтожив творца, я должен уничтожить и его творение.

Замахнувшись ножом, он бросился на картину и искромсал ее. По дому разнесся душераздирающий крик. Проходивший мимо гвардеец подбежал ко входу, дворецкий впустил его и проследовал за ним вверх по лестнице, к комнате, откуда раздался крик.

Им открылась жуткая сцена. Перед прекрасным портретом юного Дориана Грея лежал старый безобразный человек. По одежде и кольцам в нем узнали хозяина дома.

VI. Мумия. Артур Конан Дойл

Неужели что-то способно нарушить покой прославленного английского университета, где студенты проводят время на лекциях и в библиотеках, в окружении фолиантов? Но не стоит недооценивать с виду мирную и почти скучную обстановку…

Возможно, вам придется встретиться с загадочными и опасными существами, появляющимися благодаря древним смертоносным заклинаниям.

Не побоитесь ли вы столкнуться с ними? Достаточно ли в вас любопытства, чтобы раскрыть эти темные страницы и прочитать о жутких событиях, что произошли однажды осенью много лет назад?

В 1884 году Аберкромб Смит, Эдвард Беллингем и Уильям Монкхауз Ли учились в Оксфордском университете и занимали несколько комнат в угловой башне одного из старых зданий.

Смит, будущий медик, как-то вечером безмятежно читал у себя, когда услышал раздавшийся откуда-то снизу пронзительный крик. Смит вскочил, распахнул дверь и оказался лицом к лицу с Ли:

– Скорее, за мной! Беллингем болен!

Юноши поспешили в комнату соседа. Оглядев обстановку, Смит оторопел. Комната больше напоминала музей, а не студенческое жилище! Стены были заставлены стеллажами с древними находками из Египта: статуэтками, рисунками и папирусами. На большом столе, заваленном тетрадями и высушенными пальмовыми листьями, красовался открытый саркофаг. Внутри находилась ужасная мумия, черная и иссохшая, будто древесный ствол после пожара. Ее рука, напоминавшая лапу, лежала на краю саркофага. Перед столом, в старом кресле, сидел владелец этого диковинного маленького музея – неподвижный, с потным лицом и закрытыми глазами.

– Что его так сильно напугало? – спросил Смит.

– Мумия. Это уже не в первый раз. В прошлом году… – но Ли не успел договорить, потому что Беллингем начал просыпаться.

– Что случилось? Что вы здесь делаете? – разволновался он.

– Ты кричал будто умалишенный, Эдвард! Мы пришли к тебе на помощь.

– Спасибо, но не было никакой нужды сюда спускаться.

Встав, Беллингем шагнул к столу и взял пожелтевший папирус, а потом положил его в ящик и запер на ключ.

Смит приблизился к темному трупу, лежащему посреди стола. На обтянутом кожей лице выделялись маленькие глаза и два острых, будто мышиных, зуба, торчащих между губами.

После той ночи Беллингем решил поближе сойтись с соседом сверху и зачастил к нему. Но вскоре Смит заподозрил, что за незаурядной эрудицией и умом его товарища скрывается сумасшествие. Один случай его особенно насторожил. Беллингем сидел в комнате Смита и рассказывал тому о раскопках египетской гробницы. Вдруг Смит услышал, что дверь комнаты внизу открылась и сразу же закрылась. Смит удивился вслух, а Беллингем побледнел и немедленно бросился к себе, оправдываясь на ходу:

– Прости, Смит, это… это моя собака! Мне пора.

Смита такое поведение возмутило, и он решил больше не встречаться со своим коллегой-египтологом. А несколько недель спустя его пригласил на чай Уильям Ли:

– Смит, мне нужно сообщить тебе нечто крайне важное. И ты должен мне поверить. Уезжай из башни как можно скорее. Ты в опасности. Беллингем сейчас сосед не из лучших.

Студент-медик потребовал разъяснений, но Ли отказался их дать. Он сказал, что его связывает торжественная клятва и что он может лишь предупредить об опасности.

Несколько дней спустя Смиту пришлось вспомнить слова друга. Он решил вернуть оставшуюся у него книгу Беллингема. Постучавшись к товарищу и не получив ответа, он заметил, что дверь приоткрыта. Студент вошел внутрь, намереваясь оставить книгу на столе. Саркофаг, теперь пустой, был оперт о стену. Выйдя из комнаты, Смит отправился вниз. Позже он рассказывал, как что-то – некий дух – будто скользнуло по его