Без барьеров: Как на самом деле учить иностранные языки - Яна Игоревна Хлюстова

написала: «…учение французского языка оставить домашнему воспитанию по собственной каждого воли, а в народных училищах оного не подавать»[36]. Французский был языком высшего общества, благородным навыком, а вот в государственных школах следовало преподавать языки полезные. Так, в замечаниях Екатерины II говорилось о том, что она считает целесообразным ввести в школьную программу такие иностранные языки: греческий – в Киевской, Новороссийской, Азовской губерниях; латинский – в Белорусской губернии; арабский и татарский – в Казанской, Персидской и Бухарской губерниях; китайский – в Иркутской губернии и в Колыванской области[37].

На изучение иностранного языка отводилось 18 часов в неделю. Но все это было применимо только к главным училищам – в уездных городах у студентов малых училищ доступа к языкам не было.

Во второй половине XVIII в. жители Российской империи стали проявлять больший интерес к английскому[38] – в 1773 г. он стал обязательным предметом в петербургской Академической гимназии. Все английское входило в моду – люди интересовались обычаями, модой и культурой этой страны, стремились изучать ее язык. А вот латынь и древнегреческий стали отходить на второй план.

При обучении иностранным языкам вплоть до XVIII в., помимо методики параллельных текстов, направленной на развитие у учащихся навыков перевода и чтения, применялись коммуникативный подход и метод погружения, то есть, проще говоря, живое взаимодействие педагогов-иностранцев с учениками. Однако в XVIII в. получает развитие педагогическая наука. Михаил Васильевич Ломоносов предпринял попытку разработать теоретические основы обучения иностранным языкам. Профессора Московского университета создали методический документ под названием «Способ учения», в котором содержались рекомендации по овладению всеми видами речевой деятельности, а также указания по работе над усвоением грамматики, фонетики, устной и письменной речи изучаемых языков.

В XIX в. применялись те же способы изучения иностранных языков, что и в веке XVIII, – за границей, дома с гувернерами и гувернантками, в гимназиях и училищах. Правда, возникла проблема: так как спрос на домашних преподавателей был высок, а дипломированные учителя запрашивали высокую цену за свои услуги, семьи не столь богатые нанимали в качестве наставников для своих детей любых иностранцев. Подобная практика наблюдалась и в XVIII в. Так, граф де ла Мессельер, секретарь французского посольства в России в 1757–1759 гг., писал: «На нас обрушилась туча французов разнообразнейших мастей, большая часть которых, имев неприятности с французской полицией, отправилась в полуночные страны, чтобы погубить также и их. Мы были поражены и огорчены, обнаружив во многих домах знатных персон – дезертиров, банкрутов, развратников и множество дам того же сорта, которым, в силу пристрастия по отношению к этой нации, было препоручено воспитание юношей из весьма видных семей»[39].

Когда проблема стала принимать угрожающие масштабы и ее уже нельзя было игнорировать, императрица Елизавета Петровна (правила с 1741 по 1761 г.) выпустила указ, обязывающий всех иностранцев, претендовавших на звание учителя, сдавать экзамен в Петербургской академии наук или Московском университете. Но те, кто получал соответствующий документ, автоматически становились теми самыми квалифицированными преподавателями, которые запрашивали более высокую плату за свою работу, так что во многих помещичьих семьях по-прежнему охотно брали в услужение любых приезжих без дипломов. После революционных событий во Франции (1789–1799 гг.) и поражения Наполеона в войне с Россией (1812 г.) в стране появилось еще больше французов – из числа пленных и тех, кто бежал от нового режима.

В начале XIX в. правительство Александра I (правил с 1801 по 1825 г.) предприняло еще одну попытку обуздать активность неквалифицированных преподавателей – теперь они по прибытии в Россию должны были получать в губернской гимназии свидетельство, дающее им право на образовательную деятельность. А в 1834 г. вышло высочайшее повеление Николая I (правил с 1825 по 1855 г.) «О воспрещении принимать иностранцев обоего пола без надлежащих свидетельств в домы дворян, чиновников и купцов в учительския, наставническия и гувернерские звания».

В 1804 г. император Александр I реформировал систему государственного образования, сделал ее четырехступенчатой: первая ступень – приходская школа, вторая – уездное училище, третья – гимназия, четвертая – университет. В школе дети осваивали навыки чтения, письма и счета, в училище – основы латинского, в гимназиях по четыре часа в неделю отводилось на изучение «новых» языков, то есть французского и немецкого, а с 1828 г. еще и английского[40]. Языковой курс в гимназии длился четыре года: в первом классе главное внимание уделялось основам грамматики, чтению и письму, во втором – переводу, в третьем – чтению текстов в оригинале, в четвертом – чтению стихов и сочинениям.

В государственных гимназиях «погружения» в язык, как мы видим из описанной выше программы, не было – использовался грамматико-переводной метод. Это значит, что живые языки преподавали по аналогии с древними: студенты учились читать и переводить, а вот общаться после такого курса им было достаточно сложно.

Изменения стали происходить во второй половине XIX в., после образовательной реформы Александра II (правил с 1855 по 1881 г.), проведенной в 1864 г., – тогда гимназии разделили на классические и реальные. Обучение в классических гимназиях длилось восемь лет, там преподавали как живые, так и древние языки. Курс реальных гимназий (позже их переименовали в реальные училища) укладывался в шесть лет и имел практический характер: учащиеся изучали технические и естественно-научные дисциплины, французский и немецкий языки. На языковые занятия отводилось около 40 часов в неделю, изменилась методика их преподавания: упор стали делать на усиленную разговорную практику. «Во французском языке первое полугодие подготовительного класса назначается только для разговора. А во втором к разговору присоединяется обучение в чтении. Обучение немецкому языку, не представляющему такого разлада между выговором и начертанием, как французский, начинать в одно время с разговором и чтением»[41]. Английский же преподавался в некоторых коммерческих училищах и в Морском корпусе.

Ближе к концу XIX в. отношение в российском обществе к языкам становится более спокойным – их воспринимают как непременный атрибут хорошо образованного человека, но звучат идеи, что в государственных образовательных заведениях (особенно демократичных, таких как реальные училища) им стоит уделять меньше внимания.

Завершая разговор о принципах лингвистического образования в XIX в., считаем важным сказать о том, как обстояло дело с изучением восточных языков. В то время у России были дипломатические отношения не только с европейскими странами, но и с Османской империей, Персией, Китаем. Следствием этого стало открытие в 1823 г. при Азиатском департаменте МИД Учебного отделения восточных языков, со временем превратившегося в Центр дипломатической ориенталистики[42].

Отделением руководили известные дипломаты-востоковеды, специалисты по восточным и европейским языкам и переводчики, а также носители. При поступлении в это учебное заведение необходимо было сдать вступительные экзамены по русскому (в форме сочинения: требовалось «писать без грамматических ошибок» и