Дети капитана Гранта. Том I - Жюль Верн

не соединяют их ни с Мельбурном, ни с Аделаидой. Если только «Британия» разбилась о тамошние береговые рифы, то спасшиеся с судна люди могли получить не больше помощи, чем на негостеприимных берегах Африки.

– Что же стало тогда с моим отцом за эти два года? – промолвила девушка.

– Дорогая Мэри, – отозвался Паганель, – ведь вы уверены, не правда ли, в том, что капитану Гранту после кораблекрушения удалось добраться до австралийского берега?

– Да, господин Паганель, – ответила девушка.

– Ну так давайте зададим себе вопрос: что могло случиться с капитаном Грантом? Тут могут быть только три гипотезы: или Гарри Грант со своими спутниками добрался до английских колоний, или они попали в руки туземцев, или, наконец, заблудились в необъятных пустынях Австралии.

Паганель замолчал, стараясь прочесть в глазах слушателей одобрение своей системы доказательств.

– Продолжайте, Паганель, – сказал Гленарван.

– Продолжаю, – согласился географ, – и начну с того, что отброшу первую гипотезу. Гарри Грант, конечно, не добрался до английских колоний, ибо случись это с ним, он давным-давно, целый и невредимый, вернулся бы к своим детям, в свой родной город Денди.

– Бедный отец! – прошептала Мэри Грант. – Уже целых два года, как он разлучен с нами!..

– Не перебивай, сестрица, господина Паганеля! – остановил ее Роберт. – Он сейчас нам скажет…

– Увы, нет, мой мальчик! Единственное, что я могу утверждать, – это то, что капитан Грант в плену у австралийцев или…

– А эти туземцы, – перебила его Элен, – не…

– Успокойтесь, миссис, – ответил ученый, поняв, чего она опасалась, – эти туземцы, правда, дики и грубы и стоят на самой низкой ступени развития, но они люди мирные, не кровожадные, подобно своим соседям новозеландцам. Поверьте мне: если потерпевшие крушение на «Британии» попали к ним в плен, то жизни их не могла грозить никакая опасность. Все путешественники сходятся на том, что австралийцы не любят проливать кровь и не раз даже помогали им самим отражать нападения действительно жестоких беглых каторжников.

– Вы слышите, что говорит господин Паганель? – обратилась к Мэри Грант Элен. – Если ваш отец в плену у туземцев – а в документе есть указания на это, – то мы найдем его.

– А если он заблудился в этой огромной стране? – отозвалась молодая девушка, вопрошающе смотря на Паганеля.

– Ну и что же! – уверенно воскликнул географ. – Мы и тогда разыщем его! Не правда ли, друзья мои?

– Конечно! – ответил Гленарван. – Но я не допускаю, чтобы он мог заблудиться.

– И я также, – заявил Паганель.

– А велика ли Австралия? – спросил Роберт.

– Австралия, мой мальчик, занимает около семисот семидесяти пяти миллионов гектаров земли, иными словами – это четыре пятых Европы.

– Она так велика? – с удивлением проговорил майор.

– Да, Мак-Наббс, это совершенно точно. Считаете ли вы, что подобная страна имеет право на название континента, которое дается ей в документе?

– Конечно, Паганель.

– Я еще прибавлю, – продолжал ученый, – что число путешественников, исчезнувших в этой огромной стране, очень невелико. Мне даже кажется, что, пожалуй, Лейхардт – единственный, судьба которого неизвестна, да и то незадолго до моего отъезда мне сообщили в Географическом обществе, будто Мак-Интри считает, что напал на его след.

– Разве не все области Австралии исследованы? – спросила Элен Гленарван.

– Далеко не все, миссис, – ответил Паганель. – Этот континент не более известен, чем центральная часть Африки, а надо сказать, что недостатка в предприимчивых путешественниках тут не было. С 1606 по 1862 год более пятидесяти человек занимались исследованием Австралии – центральных областей и побережий.

– Как, целых пятьдесят? – с недоверчивым видом спросил майор.

– Да, Мак-Наббс, именно столько. Говоря это, я имею в виду и мореплавателей, которые пускались в опасные плавания вдоль необследованных австралийских берегов, а также и сухопутных путешественников, углублявшихся в эту огромную страну.

– И все-таки мне не верится, что их могло быть целых пятьдесят, – заявил майор.

– Так я докажу вам! – крикнул географ, неизменно приходивший в возбуждение, когда ему противоречили.

– Доказывайте, Паганель!

– Если вы не доверяете моим словам, то я сейчас же, не задумываясь, перечислю вам все эти пятьдесят имен.

– Ох, уж эти мне ученые! – спокойно промолвил майор. – Как смело решают они все вопросы!

– Майор, хотите держать со мной пари? Если окажусь правым я, вы отдадите мне ваш карабин «Пурдей-Моор и Диксон», а если окажетесь правым вы, вы получите мою подзорную трубу фабрики Секретана.

– Почему нет, если это может доставить вам удовольствие, Паганель! – ответил Мак-Наббс.

– Ну, майор, – воскликнул ученый, – больше вам не придется убивать серн и лисиц из этого карабина! Разве только я вам его одолжу, что, конечно, всегда сделаю охотно.

– Когда вы будете нуждаться в моей подзорной трубе, Паганель, она всегда будет к вашим услугам, – с серьезным видом ответил на это майор.

– Так начнем! – воскликнул Паганель. – Милостивые государи и государыни, будьте нашими судьями, а ты, Роберт, считай имена.

Эдуард и Элен Гленарван, Мэри и Роберт, майор и Джон Манглс приготовились слушать географа. Их всех забавлял этот спор. К тому же вопрос касался Австралии, куда направлялся «Дункан», и рассказ Паганеля был особенно кстати. Поэтому его попросили немедленно начать рассказ.

– Мнемозина, – воскликнул ученый, – богиня памяти, мать целомудренных муз, вдохнови своего верного и горячего поклонника! Друзья мои, двести пятьдесят восемь лет назад Австралия была неизвестна. Предполагали, правда, что где-то на юге должен существовать большой материк. На двух картах от 1550 года, сохранившихся в вашем Британском музее, дорогой Гленарван, указана некая земля к югу от Азии под названием Большая Ява Португальцев. Но карты эти не вполне достоверны. Вот почему я сразу перехожу к семнадцатому веку, именно к 1606 году, когда испанский мореплаватель Квирос открыл землю, которую и назвал Australia de Espiritus Santu, что значит «Южная земля святого духа». Впрочем, некоторые писатели утверждали, что Квирос открыл вовсе не Австралию, а Ново-Гебридские острова. Здесь я не буду касаться этого спорного вопроса. Заметь, Роберт, Квироса, и перейдем к следующему.

– Один! – объявил мальчуган.

– В том же году Луис Ваз де Торрес, помощник Квироса по командованию его эскадрой, обследовал дальше к югу новооткрытые земли. Но честь открытия Австралии все же принадлежит голландцу Теодориху Гертогу. Он высадился на западном побережье Австралии под двадцать пятым градусом широты и дал этому месту в честь своего корабля название Эндрахт. За Гертогом идет целый ряд мореплавателей. В 1618 году один из них, Цихен, открывает на северном побережье земли Арнгейм и Ван-Димен. В 1619 году Ян Эдельс дает свое имя части западного побережья. В 1622 году Лёван доходит до мыса, также получившего его имя. В 1627 году де Нуитц и Витт – первый на западе, а второй на юге – завершают открытия своих предшественников. За ними следует командующий эскадрой Карпентер. Он доходит со своими судами