В прошлый четверг я спас мир - Антье Хэрден

Вскоре дети начали раскрашивать жилища. Люди, животные, цветы, деревья и надписи покрывали стены, как пёстрая обёрточная бумага.

А дети всё рисовали и рисовали. Повсюду стояли баллончики и вёдра с краской, каждый мог запросто подойти, взять кисть, а затем изобразить то, что взбредёт в голову.

Что об этом думала прачка? Пару месяцев назад она жутко разозлилась из-за микроскопического рисунка, появившегося на стене её прачечной, и даже вызвала полицию, но теперь ей было всё равно.

Да и вообще никто из взрослых ни на что не сердился. Высоко поднимая ноги, они перешагивали через всё, что преграждало им путь. А препятствий оказалось немало. По всем тротуарам были разбросаны вещи. Иногда даже мы не могли разобрать, принадлежали ли они кому-то из детей или являлись обычным мусором.

Но никто из немногих взрослых, ещё появлявшихся на улицах города, не жаловался.

Как будто ни детей, ни гор пёстрого хлама не существовало.

– Ничто уже не будет таким, как раньше. Какой кошмар! – простонал Сандро, когда мы в очередной раз вышли на улицу в попытках высмотреть хоть что-то полезное.

Принцесса кивнула и шмыгнула носом. С некоторых пор она стала ходить в шлеме, который мы нашли в маминых запасах снаряжения для выживания. Маме он требовался, когда она отправлялась на раскопки в пещеры и другие опасные места.

Сандро протянул Принцессе платок и аккуратно положил руку ей на плечо. Сначала мне это не понравилось, но потом Принцесса протянула руку мне, и я сразу же крепко сжал её ладонь.

– Я скучаю по родителям, – тихо пробормотала она.

Всхлипывания усилились, и слёзы покатились по её щекам. Я отчаянно держался, ведь мальчики не плачут. А потом заметил, что и Сандро захлюпал носом.

– Поэтому дети и строят новые дома, – сказал он. – У них нет времени, чтобы грустить.

Мы медленно продвигались вперёд, пока не добрались до одного сада, в котором собралась группа детей. Здесь было не менее тридцати мальчиков и девочек. Они выстроились вдоль забора. Все были одеты кое-как.

Мы остановились и стали ждать, что произойдёт дальше.

– Я и понятия не имел, что в районе живёт столько детей, – поразился я.

– Я думал, ты живёшь тут всю жизнь. Это самый населённый детьми район в городе, – ответил Сандро.

– Я редко бываю на улице. После школы я обычно хожу на тренировки по хапкидо, – объяснил я. – А детский сад я не посещал. Мне это было не нужно, потому что бабушка всегда дома.

«А чтобы изобрести самый лучший компьютер на свете, требуется уйма времени». Это я уже подумал, но вслух говорить не стал.

Принцесса посмотрела на меня таким взглядом, будто я сказал нечто очень грустное.

Внезапно что-то щёлкнуло, и в саду включились три садовые поливалки. Миллионы капелек заблестели на солнце. Дети с радостными воплями бросились на газон и принялись танцевать под струями воды.

– У них даже душ есть, – буркнул Сандро. Но его голос прозвучал так, словно в горле застряла лягушка.

Домой мы вернулись в подавленном настроении, ужинать никто не захотел.

Позже мы ещё раз вышли на улицу. Повсюду горели костры. Мальчики и девочки жарили на палочках сосиски и зефир, пели песни и рассказывали друг другу истории. То тут, то там слышался плач малышей: по вечерам они особенно скучали по родителям, которые раньше целовали их на ночь и читали книжки.

Мы присели к одному из костров. Какая-то девочка предложила нам жареный зефир, и мы обожгли лакомством языки. А потом Принцесса спела песню.

Пела она здорово, и все внимательно слушали. После дети захлопали в ладоши и попросили спеть ещё.

Принцесса исполнила «Луна в ночи всходила», и мы вернулись домой. Сели у окна и уставились на ночное небо.

– Что там? – вдруг спросила Принцесса, показывая на квартиру напротив.

До нас донеслись музыка и громкий смех.

– Там живёт толстая госпожа Конради, которую мы недавно встретили в балетной пачке, – ответил я.

– Наверное, она закатила безумную вечеринку, – предположил Сандро.

– Я ещё никогда не видел, чтобы к госпоже Конради приходили гости. Но теперь у неё в квартире уйма народу, и они устроили реальный карнавал. А сейчас не сезон, – удивился я.

– Теперь всё происходит иначе, чем раньше, – возразила Принцесса и хлюпнула носом.

В среду – четыре недели назад – около половины детей, живущих в городе, ещё ходили в школу. Хотя это от них уже не требовалось. За ними не следил ни один взрослый: ни отец, ни мать, ни учитель, короче говоря, никто.

В здании школы царил хаос, как и на улицах. Повсюду валялись куртки, брюки, ботинки, мягкие игрушки, рюкзаки, подушки и пледы. Посреди этого безобразия бегали кролики, морские свинки и хомячки.

Госпожа Мюллер вела уроки очень странным образом. Она приходила в класс, начинала что-то вещать и не замолкала до звонка. Обычно я не понимал, о чём она говорит. Сама же она получала огромное удовольствие от своих выступлений.

Задавать ей вопросы было бесполезно. Она нас не замечала. Иногда она ни с того ни с сего начинала петь.

Сандро покачивал головой в такт, спрятавшись за занавесью своих длинных волос.

– Она автор, режиссёр и исполнительница главной роли в театральной постановке, а нам оставляет роль благодарной публики, – сказал он и поднял вверх табличку с надписью: «Мне это не нравится».

Но госпожа Мюллер не видела и не слышала Сандро.

Она называла нас «уважаемые дамы и господа» и обращалась на «вы».

А затем произошла памятная история с её причёской.

Точнее, это случилось утром в четверг – четыре недели назад. Госпожа Мюллер ворвалась в класс.

– Доброе утро, уважаемые дамы и господа, – произнесла она, двумя руками взялась за волосы и сняла их с головы.

Девочки от страха завизжали. Но и мы, мальчики, тоже вскрикнули.

Я посмотрел на причёску госпожи Мюллер, лежавшую у неё на столе, после чего – на преподавательницу.

Значит, она всегда носила парик! Под ним скрывались совсем короткие, вишнёво-красные волосы. Было похоже, будто она надела красную шапочку для плавания. Мы уставились на неё во все глаза, а госпожа Мюллер притворилась, что ничего не произошло.

Она невозмутимо прочитала очередной доклад и спела две безумные песни. Удалилась из класса и уже не возвращалась.

Исчезли и остальные учителя, секретарь, директор, завхоз и медсестра – госпожа Либиг.

Мы каждый день смотрели новости по телевизору и читали газету господина Вехтера, жившего в нашем городке. Мы искали в Интернете. Мы ожидали найти хоть какое-то объяснение происходящему, но всё было безуспешно.

– Ах ты ж, такого