Лазоревый замок - Люси Мод Монтгомери

у него такая беда. Ему передали телеграмму из Порта. Его сын сильно пострадал в автомобильной аварии в Монреале. У доктора оставалось только десять минут, чтобы успеть на поезд. Не знаю, что с ним станет, если с Недом случится неладное, он так к нему привязан. Вам придётся зайти ещё разок, мисс Стирлинг. Надеюсь, ничего серьёзного?

– О нет, ничего, – подтвердила Вэланси. Она уже не чувствовала себя настолько униженной. Неудивительно, что бедный доктор Трент забыл о ней в такую минуту. И всё же чувство подавленности и разочарования не покидало её, пока она шла по улице.

Домой Вэланси возвращалась короткой дорогой по Тропинке Влюблённых. Она не часто по ней ходила, но наступало время ужина, а опаздывать было нельзя. Тропинка Влюблённых тянулась по окраине деревни под высокими вязами и клёнами, и вполне оправдывала своё название. Сложно было пройти по ней, не встретив ни одной воркующей парочки – или девочек, шагающих под руки и с серьёзными лицами обсуждающих свои девичьи секреты. Вэланси не знала, кто из них вызывает в ней больше смущения и неловкости.

В этот вечер ей попались и те, и другие. Она встретила Конни Хэйл и Кейт Вэйли в новых розовых платьях из органзы, с цветами, кокетливо воткнутыми в непокрытые, блестящие волосы. У самой Вэланси никогда не было ни розового платья, ни цветов в волосах. Потом она прошла мимо незнакомой молодой пары, неспешно прогуливающейся по дорожке и позабывшей обо всём на свете, кроме друг друга. Рука молодого человека довольно нескромно лежала на талии девушки. Вэланси никогда не прогуливалась под руку с мужчиной. Казалось, она должна была возмутиться – могли бы, по крайней мере, дождаться укромных сумерек, – но никакого возмущения она не чувствовала. В очередной вспышке отчаянной, суровой откровенности она призналась себе, что всего-навсего завидует. Проходя мимо, она почти уверилась в том, что они смеются над ней, жалеют её: «А вот и эта чудаковатая старая дева, Вэланси Стирлинг. Говорят, у неё никогда не было ухажёра». Вэланси едва не перешла на бег, чтобы поскорее пройти Тропинку Влюблённых. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько бесцветной, тощей и никчёмной.

В том самом месте, где Тропинка Влюблённых переходила в дорогу, стояла припаркованная машина. Вэланси знала эту машину – по крайней мере, по звуку, – как и все в Дирвуде. Это было до того, как в употребление вошло выражение «консервная банка» [5] – в Дирвуде уж точно все знали, что эта машина – самая ржавая из всех консервных банок, даже не «форд», а старый «грей слоссон». Сложно себе представить более измятую и потрепанную машину.

Она принадлежала Барни Снейту, и Барни как раз выбирался из-под неё, перепачканный с ног до головы. Вэланси исподтишка окинула его быстрым взглядом. Скандального Барни Снейта она видела лишь второй раз в жизни, хотя наслушалась о нём достаточно за те пять лет, что он жил в Маскоке. Впервые они встретились около года назад, на дороге в Маскоку. В тот раз он тоже вылезал из-под машины и радостно ухмыльнулся, когда она проходила мимо – чудаковатой усмешкой, придававшей ему сходство с развесёлым гномом. Он не выглядел как плохой человек – и Вэланси не верила в его порочность, несмотря на ходившие о нём ужасные слухи. Конечно, он носился на этом ужасном «слоссоне» по всему Дирвуду, когда все порядочные люди уже лежали в кроватях – частенько с ним вместе был Ревущий Эйбел, который превращал ночь в сущий кошмар своими воплями – «оба вусмерть пьяные, дорогая». И все знали, что он – беглый заключенный, недобросовестный банковский служащий, убийца в бегах, безбожник, незаконнорождённый сын Ревущего Эйбела Гэя и отец его незаконнорождённого внука, фальшивомонетчик, поддельщик документов и бог знает что ещё. Но Вэланси всё равно не верила, что он плохой человек. Человек, который умеет так улыбаться, не может быть плохим – неважно, что он сделал.

Именно в тот вечер принц с преждевременной сединой из Лазоревого замка сменил мрачноватый вид на залихватский: длинные рыжие волосы с красноватым отливом, тёмно-карие глаза и уши, достаточно оттопыренные, чтобы придавать ему весёлый вид, но недостаточно, чтобы зваться лопухами. Некоторая мрачность в его лице всё же сохранялась.

Прямо сейчас Барни Снейт выглядел ещё менее представительно, чем обычно. Он, очевидно, уже несколько дней не брился, а ладони и голые по самые плечи руки были чёрными от машинного масла. Однако он весело посвистывал и выглядел таким счастливым, что Вэланси не могла ему не позавидовать. Она завидовала его простосердечию, легкомысленности, загадочному домику на острове посреди озера Миставис – и даже гремящему «слоссону». Ни он, ни его машина не стремились ко всеобщему одобрению или соблюдению приличий. Когда несколько минут спустя он прогрохотал мимо – лихо откинувшись назад в своей колымаге, с непокрытой головой, развевающимися на ветру давно не стриженными волосами и торчащей изо рта злодейской чёрной трубкой, она снова позавидовала ему. Мужчинам достается всё, тут сомневаться не приходится. Этот бунтарь счастлив – неважно, кто он там на самом деле. А она, Вэланси Стирлинг, солидная и благочестивая до мозга костей, – несчастна и всегда была несчастна. Вот и всё.

Вэланси вернулась как раз к ужину. Солнце снова затянуло тучами, и зарядил унылый мелкий дождь. У кузины Стиклз защемило нерв. Вэланси пришлось заняться штопкой, времени на «Магию полётов» не оставалось.

– Можно отложить штопку до завтра?

– Завтра будут новые дела, – отрезала миссис Фредерик.

И Вэланси весь вечер чинила одежду, слушая вечные мелочные сплетни кузины Стиклз и матери, пока те угрюмо вязали бесконечные чёрные чулки. Они во всех подробностях обсуждали грядущую свадьбу второй кузины Лилиан. В общем и целом они её одобряли. Вторая кузина Лилиан делала блестящую партию.

– Хотя она не слишком-то торопилась, – заметила кузина Стиклз. – Ей уже двадцать пять.

– У нас в роду, к счастью, не так уж много старых дев, – безжалостно констатировала миссис Фредерик.

Вэланси вздрогнула, уколов палец иголкой.

Третьего кузена Аарона Грея поцарапала кошка и теперь у него заражение крови.

– Кошки – опаснейшие животные, – заявила миссис Фредерик. – Ни за что бы их не заводила.

Она значительно посмотрела на Вэланси сквозь стёкла своих ужасных очков. Однажды, лет пять тому назад, Вэланси попросила разрешения завести кошку. С тех пор она ни разу об этом не заговаривала, но миссис Фредерик все ещё подозревала её в сокрытии этого незаконного желания.

Вэланси чихнула. По правилам Стирлингов, чихать в обществе считалось дурным тоном.

– Это всегда можно предотвратить, прижав палец к