Академия футбола. Плохая игра - Ирене Маргил

присматривали физиотерапевт Гуннар и водитель автобуса, который во время поездки представился господином Кроппке. Это был приятный лысый старичок, который пропустил побоище на поле, потому что всё это время пил чай в автобусе.

Сидя на скамейке в раздевалке, Яо заторможенно стянул с ног футбольные кроссовки. Как и сокомандники, он пребывал в шоке, не в силах поверить в то, что произошло на поле.

Харуки разглядывал в зеркале наливающийся под глазом синяк. У Навида разбита губа, у Йенса на голове огромная шишка.

Но больше всего Яо переживал за Адаля.

– Как ты? – спросил он.

Адаль лежал на складных носилках, которые Гуннар поставил посередине раздевалки. Физиотерапевт как раз разминал и разрабатывал его ногу.

– Спроси Гуннара, – ответил Адаль. – Я и сам не понимаю, как себя чувствую. Но болит меньше.

– Потому что я сделал заморозку, – объяснил Гуннар. – Но ты и правда счастливчик. Кажется, обошлось без переломов и разрывов. Просто ушиб.

Яо сочувствующе кивнул. Он прекрасно помнил, как повредил ногу вскоре после приезда в Академию и на некоторое время выбыл из строя. Ужасно неприятно!

– Следующий матч ты пропустишь, – предупредил Гуннар. – Но через две недели снова придёшь в норму.

Обычно новость, что из-за травмы нельзя будет играть, ощущалась как катастрофа, но Адаль воспринял её спокойно, и Яо догадывался, почему.

Навид выразил это в двух словах:

– ЧТО? На следующей неделе ещё матч?

С такими же сумасшедшими? Нетушки, спасибо. Без меня! – он помотал головой. – Я не понимаю. Тот тип подошёл ко мне на поле, оскорбил и без причины съездил по зубам. Что с ним не так?

Встав, Гуннар осмотрел губу Навида.

– Зато ты тоже ему врезал, – подбодрил Фите.

Отвернувшись от Гуннара, Навид усмехнулся:

– Это логично. Неужели ты думал, я позволю просто так поколотить себя на поле?

Страх и трепет

Ужас, пережитый ребятами на матче, был написан у них на лицах даже вечером. С препаршивейшим настроением, дрожащими руками и ногами, пластырями и бинтами на ушибах и ссадинах, они группками побрели в столовую на ужин.

– Боже мой! Что с вами случилось? – удивилась Аманда.

Она стояла в хвосте очереди из девчонок. В отличие от мальчиков, они выглядели довольными, улыбались, смеялись и болтали друг с другом.

По случаю «праздника первых игр в команде» чета Зельтманнов, владельцев столовой, приготовила нечто особенное. Кроме обычного хлеба, ветчины, салатов на ужин подавали французские блинчики, которые господин Зельтманн испёк на специальной плите. Начинка на выбор: сахар с корицей, яблочное варенье или шоколадный крем. При обычных обстоятельствах мальчишки бы перевернули буфет из-за вкуснейших блинчиков, но сейчас они уныло встали в конец очереди, не чувствуя ни аппетита, ни голода.

Аманда уставилась на заплывший глаз Харуки и разбитую губу Навида. Яо в двух словах рассказал ей о матче.

– Игра сорвалась, – добавил он в завершение. – Всех, кроме нас, допросила полиция. На обратном пути господин Фридрих сказал, что будут юридические последствия. Они с господином Хаберландом написали заявление на этот футбольный клуб.

– Боже! Какой ужас! – посочувствовала Аманда.

Яо кивнул – и вместе с Амандой сделал вперёд два шага.

– Хуже всего то, что на следующей неделе у нас ещё один матч, – поделился он. – И никто из нас не хочет участвовать.

Мы так радовались, что будем играть… А теперь никакого желания.

– Можно понять, – согласилась Аманда.

Они как раз подошли к стойке. Аманда взяла хлеб, сыр, колбаску и йогурт и осталась в очереди за свежими блинчиками.

– А как вы сыграли? – поинтересовался Яо, положив на тарелку только ломтик хлеба в надежде получить два блинчика.

Аманда с состраданием посмотрела на него.

– Неловко говорить об этом сейчас, но наш матч прошёл великолепно. Мы выиграли со счётом 5:0, а потом отпраздновали. Пили шорле с бузиной. Моя са-а-амая любимая газировка.

– Круто, – глухо пробормотал Яо.

– Прости, – виновато вздохнула Аманда.

Яо отмахнулся.

– Нет-нет. Не хочу портить вам праздник. Супер, что у вас всё прошло хорошо. Поздравляю с победой. Кто забил гол?

– Угадай, у кого в этом матче первый дубль! – подначила Аманда.

– У Марии Корлеоне? – предположил Яо.

– Нет, дурачок! – слегка уязвленно ответила Аманда. – У меня!

Я в изумлении приподнял брови.

– Вот оно что! – наконец, до него дошло. – Ясно! Bay! Поздравляю!

Яо радовался, что девочки сыграли удачно, но всё же его очень грызло то, что их собственный матч провалился. И вкусные блинчики с шоколадным кремом ничего не меняли… хотя Яо надеялся урвать себе один-два.

Настроение других мальчишек тоже держалось на нуле – особенно когда они бросали взгляды на стол девочек, праздновавших победу. Всем налили лимонад, хотя обычно на ужин предлагался фруктовый чай. Сегодня же девочки поднимали пёстрые стаканчики с лимонадом, чокались и скандировали разные кричалки, которые придумывали сами.

Например: «Кто не знает поражений? Девчонки из Академии!»

Навид скривился: губа у него болела.

– Как это бесит! – процедил он.

Послышалась другая кричалка.

«Девчонки – сила! Девчонки – сила! Ура! Ура! Ура!»

Даже Фите закатил глаза.

– А без кричалок нельзя? Почему бы не поесть в тишине?

Мария Корлеоне пошла ещё дальше. Забравшись на стол, она подняла бокал с красным лимонадом и закричала:

– Cinque gol! Skol!

Яо знал, что skol – это виват по-шведски. Просто слово «виват» не рифмовалось с голом.

Харуки со стоном уткнулся лицом в пустую тарелку из-под блинчиков.

– Я прямо сейчас закутаюсь в одеяло и больше никогда не встану с постели. Никогда!

– Эй, мальчики, – неожиданно к столу подошёл господин Фридрих. – Понимаю, матч не удался, но вы не виноваты. Простите, что мы выставили вас против такой глупой и неспортивной команды. Правда, мне жаль. Мы не знали, что так будет. Обсудим всё это ещё раз завтра на собрании команды. Не вешайте нос. Порадуйтесь, что хотя бы у девочек всё прошло отлично. На следующей неделе у вас тоже будет праздничный вечер. Это точно.

Тренер ушёл. Харуки, поднявший голову, пока господин Фридрих произносил свою речь, снова уткнулся в тарелку.

– Больше никогда! – бормотал он. – Никогда!

На следующее утро настроение мальчишек не улучшилось. Харуки, увидев в зеркале синяк, отливавший зелёным и фиолетовым, снова застонал.

– Зачем я проснулся?

Макс окончательно всех расстроил, когда, с щёткой во рту, вдруг спросил.

– Вы шнаете, што сеходня у наш тешт по мачемачике?

– ЧТО? – всполошился Яо. –