Тайны биологии - Наталия Леонидовна Лескова

метан. Но потом произошло окисление, и уже в архее его место занял CO2 и теплое море. Существование и развитие метаногеновой жизни было вполне возможно, но если использовать квант света, то оказывается, что фотосинтез энергетически целесообразнее. А фотосинтез приводит к тому, что образуется молекула кислорода. У вас есть вода плюс CO2, и возникает органическое соединение плюс кислород. Сначала кислород появляется в океане и пытается выбраться на поверхность.

Но железо мешает ему это сделать: железо хватает кислород и образует с ним химическую связь – Fe2O3. Это соединение, которое не растворяется в воде и выпадает в осадок на дне океана, как в пробирке. Сейчас человечество располагает запасами железной руды, которые возникли именно в это время. Самый богатый в мире железорудный бассейн находится в России – он называется Курская магнитная аномалия. Но в итоге кислород все-таки сумел убежать от железа и добрался до атмосферы. Он сразу же начал вытеснять парниковые газы, которые утепляли Землю, и случилось колоссальное гуронское оледенение. Погибли многие организмы, которые продуцировали кислород, в атмосферу снова вернулся CO2, и стало теплее. Стало теплее, опять расцвела жизнь, выделился кислород – началось новое оледенение.

Значит, оледенения – это саморегуляция биосферы планеты?

Саморегуляция началась 730 миллионов лет назад. Но потом все опять затормозилось. Почему? Потому что теперь жизнь вышла на сушу. До этого момента она все время была в океане. Но, когда жизнь вышла на сушу, эта налаженная система регуляции изменила свой характер, так как огромное количество углерода оказалось теперь на суше, которая имеет совершенно другой оборот веществ, нежели морская среда.

Сейчас в атмосфере сосредоточено 590 миллиардов тонн CO2. А в океане только четыре миллиарда тонн живого вещества при 70 миллиардах тонн производимой продукции. На суше сосредоточено 750 миллиардов тонн углерода. То есть появился совершенно другой цикл углерода. Жизнь все время складирует углерод в осадочной оболочке, и СО2 в атмосферу почти не поступает. У нас истощается возможность экранирования. При этом дефицит солнечной активности сохраняется. Солнце по-прежнему холодное, а не горячее, как мы привыкли думать. А защиту мы теряем потихонечку благодаря все той же биосфере, которая производит кислород и сама себя хоронит.

Почему тогда ученые говорят, что на Земле наступает глобальное потепление?

Потому что у нас потепление в масштабе десятилетий или столетий, и мы думаем о том, как не перегреться. Но в масштабе миллионов лет нас ждет очередное похолодание. С этой стороны надо заботиться о том, чтобы не замерзнуть.

Как же разрешить это противоречие?

Надо просто иметь в виду одно, когда делаешь другое. Нужно знать, что общая геологическая тенденция связана с существованием самой биосферы. Она состоит в том, что геологически Земля охлаждается. Надо изучить потоки, надо просчитать скорость этого охлаждения, оценить масштаб влияния человека. Мы должны все это достаточно хорошо изучить, понимая, что такая проблема есть.

С другой стороны, нужно рассматривать то, с какой скоростью мы влияем на все эти процессы и как это соотносится со всем происходящим. Нужно поставить все это на научную основу, сделать расчеты, и тогда будет ясно, что надо делать.

А как выглядела бы Земля, если бы Солнце светило сильнее?

Если бы с самого начала светимость Солнца была достаточной для того, чтобы не потребовалось замерзания, температура держалась бы выше нуля, а газы типа CO2 и метана подняли бы эту температуру еще выше. Тогда бы вода вскипела, превратилась в пар, водород уходил бы все время, оставался кислород и окислял углерод. Тогда у нас была бы CO2-атмосфера, теплая и очень плотная, как у Венеры.

А если бы светимость, наоборот, была еще ниже?

Тогда медленнее достигался бы уровень компенсации, и гуронское оледенение длилось бы не 200 миллионов лет, а два миллиарда, например. И к сегодняшнему дню мы имели бы жизнь на уровне примитивных, простейших организмов, микробов, не более.

Так что нам очень повезло с нашей светимостью солнца, именно такой дефицитной, которая оказалась достаточной, чтобы на этом хрупком равновесии поддерживалась жизнь.

Цивилизации – это голубые киты

Академик РАН Юрий Израэль, метеоролог

Могут ли люди приблизить конец света?

Никакие приборы и устройства, созданные людьми, не могут вызвать катаклизмов такой силы, чтобы глобально изменить климат и загубить биосферу. Для того чтобы жизнь на Земле прекратилась, понадобилось бы вторжение некоего мощного объекта внеземного происхождения, скажем, столкновение с астероидом, как это случилось, по-видимому, шестьдесят миллионов лет назад, когда погибли динозавры. Причем, как показывают исследования, астероид был не очень-то большой – всего четыре километра в диаметре. И принес столь разрушительные последствия. Есть гипотезы, что Земля испытывала столкновения и пострашнее – с объектами чуть ли не с нее саму величиной. От таких катаклизмов, конечно, и ось изменит свое положение, и полюса могут поменяться местами, и климат станет другим. А от людей останется мокрое место.

Есть ли у нас друзья во Вселенной?

Не может такого быть, чтобы жизнь существовала только на нашей планете – ведь Вселенная живет по общим законам. Астрономы обнаруживают все больше экзопланет, весьма похожих на нашу Землю. Но почему мы никак не встретимся? Тут все очень просто.

Есть такие редкие исчезающие животные – голубые киты. Они исчезают, несмотря на то что давно занесены в Красную книгу и никто на них не охотится. Дело в том, что их очень мало. И вот они плавают по гигантским океаническим просторам в безнадежных поисках друг друга. Цивилизации, как голубые киты. Они есть, но их немного. И они существуют не вечно. Вероятно, срок их жизни оказывается слишком коротким – они просто не успевают найти братьев по разуму. Известный английский астроном Джонс сказал: «Жизнь – это болезнь умирающей материи». Грустно звучит, но вполне возможно, так оно и есть.

Может ли наше сознание влиять на природу?

Это смотря на какую природу. На Солнце или, скажем, отдельные галактики, конечно, нет. А вот