Последнее искушение - Никос Казандзакис

более раба моего верного Хилеля? – отвечал разгневанный Бог. – Ему нечем было заплатить за вход в синагогу, чтобы послушать толкование Закона, так он взобрался на кровлю ее и слушал, лежа у окна. Случилось, что выпал снег, но он был настолько увлечен слушанием, что не обратил на то внимания. Наутро раввин вошел в синагогу и увидел, что внутри темно. Он посмотрел вверх и разглядел в оконном проеме человеческое тело. Раввин поднялся на крышу, разгреб снег, откопал Хилеля, взял его в объятия, спустил вниз, развел огонь, привел его в чувство и с тех пор разрешил ему свободно входить в синагогу и слушать толкование. Хилель стал знаменитым раввином, и прославился на весь мир. Что ты на это скажешь?

– Ничего, – пробормотал бедняк и заплакал.

– А ты почему не изучал Закон при жизни? – обратился Бог к богачу.

– Я был очень богат, у меня было много садов, много дел да забот. Разве за всем поспеешь?

– Неужто, – возразил Бог, – ты был богаче Елеазара, сына Харсомова, унаследовавшего от отца тысячу деревень и тысячу кораблей? Он бросил все и отправился туда, где появился мудрец, толковавший Закон. Что ты на это скажешь?

– Ничего, Господи, – пробормотал богач и тоже заплакал.

Тогда Бог обратился к гуляке:

– А ты, красавчик, почему не изучал Закон?

– Я был слишком красив, слишком много женщин, слишком много пирушек выпало на мою долю, – где тут было найти время заглянуть в Закон?

– Неужто ты был прекраснее Иосифа, возлюбленного жены Патифаровой, который был столь красив, что говорил солнцу: «Сияй, солнце, дабы сияла моя красота!»? Когда он раскрывал Закон, письмена распахивались, словно врата, и смысл выходил оттуда облаченный во свет и пламень. Что ты на это скажешь?

– Ничего, Господи, – ответил гуляка и тоже заплакал.

Бог хлопнул в ладоши, вызывая из Рая Хилеля, Елеазара и Иосифа, и те явились на зов.

– Судите этих людей, которые из-за своей бедности, своего богатства и своей красоты не изучали Закон, – сказал Бог. – Говори, Хилель. Суди бедняка!

– Господи, – ответил тот. – Да разве я могу судить его?! Я знаю, что значит нужда, знаю, что значит голод. Да будет он прощен!

– А ты, Елеазар? – сказал Бог. – Вот богач – отдаю его на суд твой!

– Господи, – ответил тот. – Да разве я могу судить его?! Я знаю, что значит быть богатым: это – смерть. Да будет он прощен!

– А ты, Иосиф? Твой черед: вот тебе красавчик!

– Господи, да разве я могу судить его?! Я ведь знаю, какая это тяжелая борьба, какая страшная мука – превозмочь красоту собственного тела. Да будет он прощен!

Иисус умолк, улыбнулся и посмотрел на Нафанаила.

– А дальше что? – обеспокоенно спросил тот. – Как поступил Бог?

– Так же, как поступил бы и ты, – ответил Иисус и засмеялся.

И добрый сапожник тоже засмеялся:

– Ну, тогда я спасен!

Он схватил Учителя за обе руки, крепко пожал их и воскликнул:

– Я понял, Учитель! Ты сказал, что две тропы ведут к лону Божью – тропа разума и тропа сердца. Я пошел по тропе сердца и встретил тебя!

Иисус встал и подошел к двери. Поднялся сильный ветер, озеро ревело, а высоко в небе несметными россыпями сияли звезды. Он вспомнил пустыню, вздрогнул и закрыл дверь.

– Ночь есть великий дар Божий, – сказал Иисус. – Она – Мать человека, тихо и нежно приходящая, дабы укутать его. Она опускает освежающую длань свою на чело его и отрешает душу и разум от забот дневных. Пора, братья, и нам отдаться ее объятиям.

При этих словах почтенная Саломея встала. Магдалина тоже поднялась со своего места у края очага, где она сидела, опустив голову и блаженно слушая голос Возлюбленного. Женщины разложили вдвоем соломенные подстилки, принесли покрывала. Иаков вышел во двор, принес оттуда охапку дров из масличного дерева и бросил их в очаг.

Иисус стал посреди дома, обратив лик в сторону Иерусалима. Воздев руки, он проникновенным голосом возгласил ночную молитву: «Отверзни нам врата твои, Господи. День опускается, солнце садится, солнце исчезает. Мы пришли ко вратам твоим, о Вечный, и молим тебя: «Прости нас!» Мы молим тебя: «Помилуй нас! Спаси нас!»

– И пошли нам добрые сны, Господи! – сказал Петр. – Дай мне, Господи, увидеть во сне, что мой старый зеленый челн стал совсем новым и над ним вздымается алый парус!

Он выпил и был навеселе.

Иисус улегся посреди комнаты, а вокруг него, вдоль и поперек по всему дому расположились ученики. Места больше не было, и потому почтенный Зеведей с женой, а с ними и Магдалина ушли в пристройку. Старик брюзжал из-за того, что его лишили удобства. Он яростно набросился на свою старуху и громко, чтобы слышала Магдалина, сказал:

– Будь довольна! Пришли свирепые, дабы изгнать смиренных! До чего дожили!

Но старуха повернулась лицом к стене и не стала отвечать ему.

И в ту ночь Матфей не сомкнул глаз: скорчившись у светильника, он вытащил из-за пазухи начатый свиток и принялся описывать, как Иисус, а вместе с ним и Магдалина прибыли в Капернаум и как Учитель рассказал притчу: «Был однажды некий человек, весьма богатый…» Кончив писать, он погасил светильник и тоже улегся спать, но чуть поодаль – ученики все еще испытывали к нему чувство отвращения.

Петр и глаз не успел сомкнуть, как сон овладел им. И тут же спустился ангел с неба, тихо отверз главу его и вошел внутрь сновидением. Было якобы на берегу озера множество народа, а Учитель стоял там и восхищенно смотрел, как покачивается на воде новехонький зеленый челн с алым парусом. На корме его сияло изображение огромной рыбы, точь-в-точь такой, какую Петр начертал у себя на груди. «Чей этот прекрасный челн?» – спросил Иисус. «Мой!» – с гордостью ответил Петр. «Ну-ка, Петр, возьми с собой наших товарищей и отправляйтесь в открытое море. Хочу глянуть на вашу удаль молодецкую!» «С удовольствием, Учитель!» – ответил Петр, отвязал канат, прыгнул в челн, а следом за ним прыгнули и прочие ученики. Подул попутный ветерок, туго раздув алый парус, и, распевая песни, вышли они в открытое море.

И вдруг на море поднялась буря. Челн завертелся среди волн, борта его трещали, готовые развалиться, внутрь стала набираться вода, увлекая челн в пучину. Ученики принялись рыдать, лежа ниц на палубе, а Петр взобрался на мачту и закричал: «Учитель! Учитель! Помоги!» И вот в кромешном мраке увидел он облаченного в белоснежные одежды Учителя, который ступал по волнам, приближаясь к ним. Ученики подняли головы, увидали его и закричали в ужасе: