Нулевой цикл - Алексей Викторович Ручий

– Удачи! – Сергей Леонидович вновь углубился в монитор.

Выйдя из кабинета бухгалтерии, Матвей прошествовал в общую комнату, где работали все те, кто не относился к закрытым когортам юристов или бухгалтеров. Там он поместил предназначавшуюся «Практису» папку в курьерскую сумку, доставшуюся Матвею от его предшественника. От предшественника же на сумке осталась анархистская нашивка, которую тот пришил на торце сумки, возле крепления плечного ремня.

Матвей взял сумку, окинул взглядом помещение, в котором сосредоточенно трудились (или делали вид?) его офисные коллеги, и направился к выходу.

В коридоре он наткнулся на директора – Андрея Геннадьевича. Тот протянул руку для рукопожатия. Матвей заключил свою ладонь в его сухую пятерню:

– Здравствуйте!

– Матвей Александрович, вы сейчас куда? – директор вопросительно уставился на курьера.

– Да вот, – Матвей со значением хлопнул по своей сумке, – Сергей Леонидович в «Практис» отправил.

Больше пояснений директору не потребовалось, он старался быть в курсе всех дел, происходящих в офисе.

– Ага, – сказал он, – замечательно! Тогда у меня есть для вас маленькое задание… – и поспешил уточнить: – В том же районе.

– Хорошо.

– Пройдемте, – директор указал на дверь своего кабинета.

«Опять не удалось незаметно слинять из офиса», – только и подумал Матвей.

В кабинете директор вручил Матвею папку не менее увесистую, чем до этого бухгалтер. Затем напутствовал словами:

– После «Практиса» заедете в банк, передадите им эти документы. Если у них возникнут вопросы – пусть звонят лично мне. Вам все понятно?

– Ага, – Матвей утвердительно качнул головой. Теперь сумка висела на нем, как чугунные вериги. А ведь еще в «Технокоме» что-то забирать…

– Тогда езжайте с богом, – благословил директор.

И вот наконец небо над головой. Свинцовый квадрат, короной венчающий сырой двор-колодец, с редкими просветами блеклой синевы.

Матвей вышел на крыльцо, достал сигарету. «Мой мир огромен, а я так скромен… Вся жизнь – спектакль, я в ней актер»13, – в голове крутились строки из песни «Короля и Шута», которую он только что услышал, проходя мимо комнаты юристов – радио не замолкало там, кажется, никогда.

Вся жизнь – спектакль, я в ней актер – ну что ж, пусть будет так, решил Матвей. И затягиваясь сигаретным дымом, двинулся к арке, ведущей из двора на улицу.

На метро он доехал до станции «Электросила». Поднялся наверх и двинулся к пустующей троллейбусной остановке. В обозримом пространстве транспорта не было: видимо, троллейбус только-только прошел.

Матвей прикинул расстояние до конечной точки своего путешествия, сверился с ощущениями в плече, на котором мертвым грузом повисла сумка, и решил идти пешком. Ничего, авось не помрет – рано еще помирать. А на сэкономленные деньги за троллейбус, которые все равно выплачиваются фирмой, можно купить сигарет. Вред от табака вполне компенсируется пользой от пешей прогулки. Арифметика простая.

Он пересек Московский проспект по пешеходному переходу и свернул в узкую улочку, уводящую вглубь квартала. Прошел мимо рекламного щита с еще одним предложением потребительского кредита под низкий процент от еще одного известного банка.

Кругом лишь эмо да потребительские кредиты, подумал Матвей, прямо сумасшедший год какой-то. Свихнувшийся мир.

Почему-то вспомнился Артем. Он пропал из виду полгода назад, после захвата нацболами здания Минфина в Москве и последовавших за этим милицейских облав. Вроде как он тоже участвовал в той акции или в подготовке к ней, Матвей точно не знал. Их музыкальная группа распалась еще раньше, и в последний год общались они мало, лишь изредка пересекаясь, чтобы мимоходом выпить по бутылке пива и поболтать ни о чем. Ну а после исчезновения Артема это общение естественным образом сошло на нет.

Кто-то из тусовки говорил, что Артем уехал к бабке в Томскую область и там залег на дно; кто-то – что родители от греха подальше сдали его в армию. Проверить эту информацию Матвей не мог, да, в общем-то, и не хотел. Он был уверен: если Артему понадобится, он объявится сам. Интересно, что бы Артем сказал по поводу нынешнего всеобщего культа слез и доступных займов?..

В 2004-м, когда его соратники по партии провели подобную акцию в Минздраве, Артем очень сожалел, что не смог тогда оказаться в Москве. И вот полгода назад он воспользовался своим шансом оказаться в центре событий, как сам же Артем любил выражаться.

Нужно всегда быть в центре событий, иначе рискуешь оказаться на задворках истории. Как-то так он и говорил.

Матвей перехватил ремень сумки, поправил его, давая отдых затекшему плечу. Интересно, а где находится он сам, Матвей?.. Неужели он сознательно выбрал задворки и теперь обречен маяться там до скончания веков?..

Загудел клаксон автомобиля, Матвей отвлекся от нахлынувших мыслей и понял, что идет по проезжей части. Это был какой-то проезд, наискось пересекавший ту улицу, на которую он свернул с Московского. Ему навстречу мчался грузовик, в кузове которого громыхала ржавая груда металлолома. Матвей резко ускорил шаг и проскочил перед самым капотом автомобиля.

Наше время не очень подходит для героев. Усредненное время абсолютно средних людей. Статистов, не первопроходцев. Для сытой, обеспеченной жизни тебе не нужно вести борьбу, сражаться и выживать. Достаточно просто изо дня в день ходить на серую, бессмысленную работу и выполнять серые, бессмысленные функции. Если на что-то вдруг не хватает денег – можно взять кредит. Если что-то совсем не ладится и идет наперекосяк – стать эмо и оплакивать нелегкую судьбину. Все давно придумано за тебя, тебе остается лишь выбрать один из предложенных вариантов.

Срезав через несколько связанных домовыми арками дворов, Матвей наконец оказался в пункте назначения – перед металлической дверью офиса фирмы «Практис». Возле нее курили двое мужчин в серых пиджаках – наверное, «практисовские» менеджеры или, может, кто-то из руководства. Курьер прошествовал мимо них.

Представившись секретарше на ресепшене, он долго ждал, пока та отыщет в офисе кого-нибудь, кто сможет определить привезенную Матвеем папку по назначению.

Наконец, секретарша вернулась в сопровождении невысокого лысоватого мужичка, который принял папку из рук Матвея, заглянул внутрь и, видимо удостоверившись, что эта папка действительно предназначена именно ему, кивнул в знак того, что курьер справился со своими обязанностями удовлетворительно. После этого мужичок вместе с папкой исчез.

Попрощавшись с секретаршей, Матвей поспешил на улицу.

Двое в пиджаках по-прежнему курили, одновременно ведя разговоры по мобильным телефонам. До Матвея долетели загадочные слова «счет-фактура», «кэпэ», «акт сверки». Один из мужчин пообещал кого-то там поставить раком, если деньги не упадут на счет к вечеру.

Хотя Матвей и работал в подобной фирме, офисный мир для него, курьера, был чужой, существующей по своим собственным законам реальностью, с которой он старался не соприкасаться. Матвей не мог понять, как эти суетящиеся люди в заваленных бумагами офисах, ежедневно сажая зрение перед мониторами и набивая легкие конторской пылью, скуривая по пачке сигарет за восемь рабочих часов, умудряются зарабатывать деньги. Что-то кому-то втюхивать, что-то из чего-то обналичивать.

Если вы собрались делать серьезный бизнес, то совесть для вас должна быть не более чем словом из семи букв. В противном случае вам стоит поискать человека, для которого это так. Иначе серьезного бизнеса не получится. Матвей вспомнил, как на одном корпоративе их директор, Андрей Геннадьевич, сказал что-то в таком духе.

К чему это вспомнилось ему сейчас? А черт его знает. Наверное, к тому, что сам Матвей никогда бы не смог стать частью этой офисной реальности. Отвезти папки с бумагами из точки «А» в точку «Б» – пожалуйста, а все остальное – нет, не про него.

Матвей достал сигарету. Какая следующая точка его маршрута, «Техноком», кажется? Большой палец чиркнул по колесику зажигалки, тонкая ленточка пламени протянулась к сигарете.

Какая, впрочем, разница: там ты, в офисе, или тут, на улице, – все это те самые глухие и беспросветные исторические задворки, Артем бы подтвердил…

В «Технокоме», находившемся всего в квартале от «Практиса», его нагрузили кипой документов, рассованных по тонким папочкам. Все это с трудом