Нулевой цикл - Алексей Викторович Ручий

Стоя на ресепшене и разглядывая внутреннее убранство «технокомовского» офиса, Матвей невольно сравнил его с офисом «Практиса» и пришел к выводу, что оба офиса похожи как две капли воды: та же нехитрая отделка стен и потолка, та же «икеевская» мебель для персонала, те же серые пиджаки и серые же лица. Мир стремился к унификации, мир хотел обезличивания всего и во всем. Мир желал плодить клоны.

Уходя из «Технокома», он одновременно покидал и «Практис», и вообще весь этот мир однотипных офисов и однотипных людей, делающих деньги из воздуха.

Матвей вздохнул. Артем за время их общения посеял в нем зерна недовольства, зерна бунта. Теперь он никогда не сможет принять этот безликий мир, стать его частью. Служить ему – может быть, но слиться с ним – нет.

Дальше его путь лежал в банк. Матвей миновал несколько кварталов, застроенных массивными сталинскими домами. Во дворах скрипели качели, в небе плыли серые лохмотья туч, меж которых иногда проглядывала бледная весенняя синева. Мимо спешили другие люди, мчали автомобили: город жил своей жизнью, наполненной неугомонной, суетливой энергией.

Странный год. Всепоглощающая беззаботность спокойно сосуществует с эмо-культурой, ее культом грусти и слез. Потребительский рай без всякого стыда предлагает страдание в качестве специального блюда для отъявленных гурманов. Такое ощущение, что все живут исключительно сегодняшним днем и никто не думает о завтра. Возьми кредит, купи все, что твоей душе угодно…

Сидя в банке на роскошном кожаном диване и ожидая, когда специалист, к которому его направили, проверит привезенные от директора бумаги, Матвей изучал рекламные проспекты, разложенные на стеклянном столике перед ним.

Потребительское кредитование сделало серьезный шаг вперед. Потребительское кредитование стало еще доступнее для масс. Потребительское кредитование в мгновение ока оказалось новой идеологией мира. Зачем откладывать на завтра то, что можно купить сегодня? Как-то так.

Читая о феерических возможностях, даруемых воротилами банковского сектора, Матвей невольно вспомнил о своем удручающем финансовом положении. До зарплаты еще целая неделя… Да уж. Чужие финансовые успехи не способны прибавить ни копейки в твоем собственном кошельке. И с этим приходится считаться.

Вернувшийся банковский специалист отвлек Матвея от грустных размышлений. «Все в порядке», – резюмировал он и протянул Матвею флешку, которая, по всей видимости, предназначалась директору. Матвей скользнул взглядом по банковскому специалисту: невзрачный мужчина за тридцать, лысеющий, на пальцах здоровые перстни… Уж его-то тяжкие мысли о содержимом кошелька вряд ли беспокоят.

Убрав флешку и попрощавшись, курьер пошел на выход. Банки – чудесные капканы для чужих денег и душ. Ему здесь ловить нечего.

Улица вновь встретила своим неугомонным шумом, захлестнула истерической энергией надорвавшегося города, потащила по кругам его безумного ада. Мы рождаемся здесь и умираем, так и не начав жить, подумал Матвей. Лишь по ошибке мы зовем эту вереницу нелепых и случайных событий, в которые не по своей воле оказываемся вовлеченными, жизнью. Это просто вспышка молнии в сером весеннем небе, только предвестие скорой грозы…

Философия сопутствует бедности. Весьма сомнительно, чтобы сытые, обеспеченные люди думали о жизни столько же, сколько голодные и обездоленные. Для богатства есть развлечения, бедности остаются раздумья. Впрочем, эти раздумья не в силах разорвать порочный круг нищеты.

– Привет, я тебя не отвлекаю? – голос Олеси прозвенел в телефонной трубке.

«Почему мы называем их „трубками“? – подумал Матвей, ощущая в ладони твердый брусок своего „Сони Эриксона“ со встроенным mp3-плеером и камерой на два мегапикселя. – Глупое какое-то сравнение».

– Нет, не особо.

– Трудишься?

– Вроде того. Но сейчас у меня обеденный перерыв.

– Приятного тебе аппетита тогда.

– Ага, спасибо. Правда, мое основное блюдо сегодня – свежий воздух. Как следует приправленный выхлопными газами и городским смогом.

– Что, все так плохо?

– Наоборот, все отлично.

– Ты что делаешь в субботу?

– В субботу? – Матвей наморщил лоб, соображая, какой сегодня день недели, выходило, что четверг. – Послезавтра в смысле?

– Да, послезавтра.

– Если честно, ничего. А есть какие-то предложения?

Олеся выдержала короткую паузу, Матвей расслышал чуть слышное потрескивание в телефоне от радиопомех.

– Вообще-то, у меня день рождения. Ты забыл?

Вот черт! Ведь он действительно забыл. Матвей поймал себя на мысли, что ему остается только карикатурно хлопнуть себя по лбу. Ладно, придется выкручиваться.

– Не забыл. Просто работы много…

– Но в субботу ты ведь свободен?

– Ага.

– Тогда жду тебя в гости. Посидим дома, а потом пойдем в «Дачу».

– Ну что сказать? Я приду. – Матвей улыбнулся, хотя собеседница и не могла увидеть его улыбки.

– Окей. Тогда не стану больше тебя отвлекать от твоего свежего воздуха с… что ты там говорил про приправы?..

– Выхлопные газы и городской смог.

– Они самые. Ну, пока!

– Пока. – Матвей нажал на кнопку сброса вызова.

Ну вот и планы на выходные появились. Матвей убрал мобильник в карман.

Он сидел на скамейке в сквере неподалеку от офиса и разглядывал квадратные носы своих ботинок Rebel, купленных в «Кастл-Роке» на Лиговском. Ввиду текущего бедственного положения обед сегодня заменяли воздушные ванны.

Стоп. Мысль о деньгах вновь неприятно кольнула в сердце. Нельзя же припереться на день рождения без подарка… А подарок – это опять деньги. Всюду они, куда ни пойдешь. Как будто нельзя придумать другое мерило деяниям да страданиям человеческим.

Матвей усмехнулся. Многосложный пафос нищеброда. Проще сразу сознаться себе: денег нет, да и не будет. И не было никогда. И плевать на них. Правда, не сейчас. Сейчас они как раз нужны. Проблема в том, где их взять?..

После обеда были еще две поездки с поручениями в разные концы города. Ничего особенного, подай да принеси, главное – не мешай, Матвей был реалистом и не романтизировал профессию курьера. Он всего лишь маленький винтик в сложном механизме их фирмы. Часть системы. Несмотря на анархистскую нашивку, оставшуюся от безвестного предшественника.

Выйдя из метро на станции «Сенная площадь», он вновь увидел рекламный стенд с вопросом, который в его положении можно было рассматривать исключительно как риторический: «Зачем ждать зарплаты?» «Будь я эмо-боем, я бы сейчас расплакался», – саркастически подумал Матвей. И пошел в направлении отделения банка, на которое указывала ярко-красная стрелка на стенде.

Мы все считаем себя свободными и независимыми. Мудрецами семи пядей во лбу. Но у нашей свободы есть цена, и для каждого она определена на всякий момент времени. Жаль, что наша гордость зачастую не позволяет нам это признать. Когда же жизнь возвращает нас с небес на землю, бывает очень неприятно.

Матвей посмотрел на носы своих ботинок Rebel. Они слегка поблескивали, отражая мутный свет, льющийся с золоченых люстр под потолком. Несколько минут назад он перешагнул порог отделения банка. Вот и загнали бунтаря в загон14.

Хотя, конечно, в банках он уже бывал – по долгу своей курьерской службы. Но прежде его туда приводила чужая нужда, тогда как сейчас – своя собственная.

Он сидел на невысоком диване перед стеклянным столиком и заполнял анкету – заявку на кредит. Рядом то же самое делали пролетарского вида мужичок и похожая на учительницу литературы женщина в очках. Сосредоточенно они что-то выводили в своих бланках.

Матвей довольно-таки быстро управился с заявкой. Да и чего там сложного: фамилия, имя, отчество, место работы. Предыдущая кредитная история. В его случае нулевая, чистая, как оборотная сторона анкетного листа. Все всегда бывает в первый раз.

Пока сотрудник банка рассматривал его анкету, Матвей изучал рекламную растяжку, закрывавшую половину стены позади банковского клерка. С нее улыбалось жизнерадостными улыбками счастливое семейство, которому одобрили кредит. Жизнь взаймы, смерть на потом. Парадоксальное время искусственных улыбок и слез.

«Когда человек умирает? – подумал Матвей, глядя, как банковский клерк что-то набирает на клавиатуре компьютера, время от времени сверяясь с его, Матвея, анкетой. – Когда внезапно заканчивается ток крови в полостях твоего тела или же