Сверхдержава - Сергей Дедович

была девочка-доктор, неприлично хорошенькая, тонкая, длинноногая, щёки пунцовые, будто нахлёстанные, за словом в карман не лезет и картавит очаровательно, страшно наглая рыжая девка – я на неё сразу намотал взгляд.

Ей имя Марина Михайловна, для меня оно таково, Сергей её звал Мариша, поскольку она и сама так порою себя называла, а мне этого было мало – в двадцать семь она врач-кардиолог, у неё есть табличка с ФИО на двери её кабинета, какая же это Мариша – это Марина Михайловна Адамиева.

Это Марина Михайловна – с уважением к её отцу, Михаила-архангела тёзке, это «Мастер и Маргарита», и она приезжает к Иннеру, среди ночи, по первому зову, и она его называет всегда не иначе как «Мастер» – этот титул она дала ему самолично, голубику ему привозит, глаза ему бережёт, чтобы он её глазами ел, он и ест, хотя как-то лениво, я хочу её по-другому есть, но она ему отдаётся: молчаливый, таинственный, грубый – в нём есть всё, что, по его мнению, женщины любят фактически, ведь забота, открытость, честность их возбуждают мало, зато возбуждают жестокость, развязность, непререкаемость, потому что они ведь кошечки, и они хотят поиграть – такой мяч он им бросает.

Что за сраная прелесть, мы едем в одном такси: я, Иннер, Марина Михайловна, завозим её домой, это на севере города, проспект Композиторов, жилой комплекс «Маэстро» – усмехаюсь, ведь им двоим этот мой позывной неизвестен, от себя же не убежишь, это end-to-end шифрование, только бог и ты понимают в океане мелких случайностей эти скалы закономерностей: неприступные, твёрдые, жёсткие – вижу я и не видит Иннер, он видит только, как уходит Марина Михайловна, направляясь в свою парадную, он сегодня устал и пьян, мы заночуем в редакции: он в кровати, а я на диване – утром примемся за редактуру, а потом займёмся озвучкой музейного тура с актёрами.

Сергей меня протестировал, обучил и сделал редактором, и теперь я работал за деньги, занимался музейными турами и ещё кое-чем по мелочи – подай-принеси – ассистировал, так и стал ассистентом главреда, а Иннер мне с новой должностью сделал один подарок: оранжевая таблеточка с лицом Иисуса Христа, – я спрашиваю: «А что это?» – он говорит: «Таблеточка с лицом Иисуса Христа», – я говорю: «От чего она?» – он мне: «От лишних вопросов», – мне легко было с ним и страшно – человек он был или нет, а приятнее телезрителей, правда, что-то в нём тосковало, и умней телезрителей многих, только что-то его держало от того, чтобы стать успешным, чтобы стать одетым с иголочки – он доволен был чем-то между, он умел зарабатывать деньги, только лучше умел их тратить, у него было много долгов.

Это правда, он не был похож на кого-то другого в мире, потому и не знал, как быть, жизнь постигал без учителя, ошибался снова и снова, но в итоге находил комбинацию – он берёг свою уникальность – и оружие, и сокровище, и женщинам это нравилось, остальное всё было против, но его это не тормозило, он готов был идти до конца – кто мог знать, что конец так близок.

Антироман «Овердрайв» Сергея Иннера собирались презентовать в Hard Rock Cafe, но хард-рока там было мало: на входе портрет Ронни Джеймса Дио, а рядом гитара Александра Розенбаума, арт-директор послушала группу «Апачи», которую мы хотели привезти на презентацию, и сказала, мол, что это они поют «Я просто хочу, чтобы ты умерла, но я добрый, так что желательно быстро», нет, это не для нас и наших посетителей, Иннер чуть не умер от смеха, когда я ему рассказал, велел слать подальше такое Hard Rock Cafe, сказал, что они паразиты и вши на изнанке стиля, так мы ушли в бар Idler близ Спасо-Преображенского собора.

Рокопись, как называл её Иннер, антиромана «Овердрайв» я к тому моменту уже прочитал, так что без труда узнал прототипы героев в некоторых гостях презентации, Иннер всегда писал с натуры, делал это внаглую, открыто, и всё равно большинство читателей по сей день не могут поверить, что почти всё в его текстах правда, а я говорю: вымысла там не больше, чем в истории, которую рассказываю я.

Бессмертные панки, неподотчётные звуковые революционарии, голосистые пионерки андерграунда, сладкоголосые глубоковидцы трансцендентального, атлантические свидетели чудес, рассказывательницы пододеяльных легенд, постановщики раритетных звукозаписей, повествователи биографий священных дикарей, непойманные ФСБ несносные смиренники, свободолюбивые люди-мотыльки шарообразного космического корабля – все были на презентации, и был также человек по имени Гордей Хазарченко – как нетрудно догадаться, прототип айтишника и бас-гитариста Авдея Знахарченко из «Овердрайва», мы с ним уже немного общались в соединённых чатах Русского Динозавра, Гордей занимался вёрсткой сайтов: высокий опрятный парень с волосами, рано принявшими цвет salt’n’pepper, частично выкрашенными в синий, заметно, что с Иннером Гордей водит дружбу, а вот ко мне он холоден – возможно, банальная ревность либо он видит во мне прихлебалу главреда – противно, но что ж, время расставит всё по местам.

После официальной части берём вино и отправляемся в редакцию небольшой компанией, Сергей зажигает свечи, фоном ставит винил ‘Empyrean’ Джона Фрущанте и выглядит несколько таинственнее, чем обычно, кто-то из гостей, заметив это, молвит: «Похоже, будто ты хочешь что-то нам сказать», – мы обращаемся во внимание, а Сергей недолго думая отвечает: «Да… Я гей!» – от смеха все теряют способность говорить минут на семь – более гетеросексуальное существо, чем Сергей Иннер, довольно сложно представить.

Оговорюсь, что гомофобом он не был и со многими геями из актёров, кто приходил на озвучку, был на короткой ноге, кто-то напевал мне, что Сергей трахает всё, что движется, в том числе мужчин, ползли слухи, будто стройный краснодарский писатель и таролог Леопольд Рассказов, что всё чаще появлялся в редакции, был объектом Иннера для самых жёстких сексуальных утех – ну так и про меня, я знаю, говорили то же самое: людские языки очень длинны и извилисты, но только до тех пор, когда обожгутся или обрежутся в каком-нибудь пикантном месте, в которое их не следовало бы совать.

Предночье незаметно стало благополуночью, мы разошлись под утро, я покинул редакцию последним, Иннер остался в ней сам, выглядел усталым, но довольным, а на следующее утро не появился онлайн, и днём тоже не появился, хотя прежде бывал онлайн в течение каждого дня, в том числе и выходных, так что к вечеру девятого мая я начал беспокоиться и стал звонить на единственный известный мне телефон – корпоративный номер Русского Динозавра, но