Ангелы Ада - Хантер Стоктон Томпсон

не пересекался. Драг-рейсер Пит работал в городе курьером, а Ларри вырезал тотемы из пней во дворах других «ангелов». Их мотоциклы отказали на автостраде неподалеку от Модесто. Три симпатичные девушки на «плимуте» остановились и предложили помощь. Теперь они стали частью шоу. Одна из них сидела на коленях у Пита на заднем сиденье полуодетая и смущенно улыбалась, пока я объяснял проблему с кемпингом. Веселая компания решила все-таки подняться на вершину, и я сказал: «Увидимся позже в городе или еще где-нибудь». А про себя подумал: «Скорее уж в тюрьме». У меня нарастало недоброе предчувствие. Скоро «ангелы» всей массой спустятся с горы, и уговорами их больше не остановишь.

В Северной и Южной Каролине считается, что жители гор не похожи на жителей равнин. Будучи уроженцем Кентукки, имеющим в своих жилах больше горной крови, чем равнинной, я с ними полностью согласен. Такова была мысль, не дававшая мне покоя всю дорогу от Сан-Франциско. В отличие от Портервилла или Холлистера Басс-Лейк – горная община. Если здешние обитатели похожи на уроженцев Аппалачей, то они не так быстро поддадутся озлоблению или панике, но, если начнется заваруха, не станут рассусоливать и никого не пощадят. Так же как и «ангелы», в случае опасности они прибегнут к собственному понятию справедливости, лишь отдаленно напоминающему установленные законами правила. Я полагал, что обитатели гор терпимее отнесутся к шумным понтам «ангелов ада», но в отличие от собратьев с равнин не замедлят включить ответку при первом же намеке на физические оскорбления или рукоприкладство.

Пока я спускался с горы, радиопрограмма «Монитор» сообщила, что «ангелы ада» уже недалеко от Басс-Лейка и вот-вот устроят там большой раскардаш. В программе также упоминалось о следователе угрозыска из Лос-Анджелеса, открывшем огонь по подозреваемому, задержанному днем раньше в связи с изнасилованием дочери этого сыщика. Следователь не выдержал вида возможного виновника позора его дочери, которого вели по коридору полицейского участка, потерял контроль над собой и открыл огонь с близкого расстояния. Насильник, как утверждалось, был членом клуба «Ангелы ада», поэтому газеты, продававшиеся в Басс-Лейке, вышли с заголовками «РАССТРЕЛЯН ОБВИНЯЕМЫЙ В ИЗНАСИЛОВАНИИ “АНГЕЛ АДА”». (Подозреваемый, оказавшийся двадцатилетним лицом без определенного места жительства, выжил. Через некоторое время с него сняли все обвинения в изнасиловании и в связях с «ангелами ада». Дочь следователя продавала поваренные книги, ходя по квартирам, и ее заманили в дом, где часто бывали драг-рейсеры и любители автогонок. Следователь признал, что потерял голову и открыл стрельбу по невиновному. Он заявил, что действовал в состоянии аффекта, и большая коллегия присяжных Лос-Анджелеса оправдала его по всем пунктам обвинения.) Расстрел подозреваемого в изнасиловании удалось отделить от «ангелов ада» только через несколько дней, а до тех пор заголовки лишь подливали масла в огонь. К историям о событиях в Лаконии, статье в журнале Life, выпускам радионовостей и жутким предсказаниям в ежедневной прессе теперь добавилось еще и мнимое изнасилование «ангелами ада» в Лос-Анджелесе – аккурат на 3 июля.

Имея на руках столь горючую смесь, я вовсе не чувствовал себя паникером, когда, наконец дозвонившись из Басс-Лейка до Вашингтона, начал излагать свое понимание назревающих событий. Я стоял в стеклянной телефонной будке в центральной части Басс-Лейка, где также находились маленький почтамт, большой продовольственный магазин, бар, коктейльный салон и несколько других живописных заведений, построенных из калифорнийского красного леса – очень пожароопасного материала. Пока я говорил с редакцией, подкатил Дон Мор на своем байке – он прорвался сквозь оцепление с помощью своей ксивы – и показал мне жестом, что ему надо срочно связаться с Tribune. Мой редактор в Вашингтоне как раз говорил мне, как и куда сдавать репортаж, но я должен был дождаться, когда бунт как следует разгорится и будет нанесен серьезный ущерб плоти и недвижимости, однако и тогда от меня ждали не более чем эстетского варианта новостной отрыжки в телеграфном стиле – кто, что, когда, где и почему.

Я еще говорил по телефону, когда заметил, как к Мору подошел верзила с прической, напоминающей репей, и пистолетом на поясе. Мне трудно было расслышать их разговор, однако Мор достал пачку удостоверений и принялся сдавать их, как шулер фальшивые карты. Я понял, что Мору действительно позарез нужен телефон, быстренько согласился с моим абонентом в Вашингтоне, что хозяин – барин, и повесил трубку. Мор немедленно занял кабину, предоставив мне разбираться с собравшейся толпой вместо него.

К счастью, мой наряд оказался слишком разномастным для типичного «ангела ада». На мне были «ливайсы», резиновые сапоги из магазина L. L. Bean в Мэне и куртка овцепаса, накинутая поверх белой тенниски. Местный бугор с репейной головой спросил, кто я такой. Я протянул свою визитку и поинтересовался, зачем ему такой большой пистолет. «А то ты не знаешь зачем, – ответил он. – Если только хоть один из этих сукиных сынов что-нибудь вякнет, я всажу ему пулю в брюхо. Другого языка они не понимают». Он кивнул в сторону Мора, стоявшего в телефонной будке, ясно давая понять, что не делает для меня исключения тоже. Я обратил внимание, что на поясе молодца висит «смит энд вессон» калибра 9 мм – оружие, мощности которого хватило бы, чтобы проделать дыру в головке цилиндра мотоцикла Мора. О стрельбе в упор и говорить нечего. Пистолет бил наповал с расстояния в сто метров, а в руках опытного стрелка – много дальше. Парень держал его в полицейской кобуре на поясе, поддерживающем штаны цвета хаки, причем довольно высоко на бедре, откуда его было не так просто достать. Однако владелец явно гордился своей пушкой и мог спровоцировать кровавую бойню, если бы начал ей размахивать.

Я спросил его, не помощник ли он шерифа.

– Нет, я работаю на мистера Уильямса, – ответил тот, все еще рассматривая мою карточку. Наконец он поднял глаза: – А ты-то что делаешь с этой кодлой на мотоциклах?

Я объяснил, что всего лишь журналист и зарабатываю на хлеб насущный, выполняя свою работу. Парень кивнул, вертя мою карточку в руках, словно какую-нибудь невидаль. Я предложил оставить ее себе, что ему, похоже, пришлось по душе. Мой собеседник положил карточку в карман рубашки цвета хаки, засунул пальцы за ремень и спросил, что меня интересует. Тон, каким был задан вопрос, намекал, что в моем распоряжении есть не больше минуты.

Я пожал плечами:

– А-а, не знаю. Решил сначала осмотреться на месте, потом черкну пару строк.

Парень хмыкнул со знанием дела:

– Вот как? Ну что ж, можешь написать, что мы готовы. Они сполна получат все, чего добиваются.

На пыльной улице собралось