Ангелы Ада - Хантер Стоктон Томпсон

После окончания войны в Калифорнию понаехало много ветеранов, искавших, где бы потратить свои выходные пособия. Немало из них решили остаться на побережье. Слушая кантри-музыку по радио, они покупали большие мотоциклы, сами не отдавая отчета зачем. Просто в рокочущей, неприкаянной атмосфере того времени такой шаг казался вполне разумным. Не все были Линкхорнами, однако вынужденная демократичность четырех военных лет стерла столько прежних различий, что даже сами Линкхорны больше не знали, кем себя считать. Шаблон вступления в брак с себе подобными был разрушен, их дети легко и без принуждения перемешивались с выходцами из других слоев. К 1950 году многие Линкхорны включились в товарно-денежные отношения, купили себе приличные машины и даже дома.

Другие не выдерживали гнета респектабельности и откликались на зов генов. Рассказывают об одном Линкхорне, ставшем зажиточным агентом по продаже автомобилей в Лос-Анджелесе. Он женился на красавице-актрисе испанских кровей и купил особняк в Беверли-Хиллз. Через десять лет роскошной жизни он вдруг начал страдать приступами потливости и бессонницей. Агент тайком сбегал из дома по ночам через вход для прислуги и шел на заправку в нескольких кварталах, где держал «форд» 1937 года с форсированным движком и снятыми крыльями. Остаток ночи проводил в дешевых кабаках и придорожных кафе одетым в грязный комбинезон и задубевшую зеленую футболку с рекламой моторного масла «Бардаль» на спине. Ему нравилось канючить пиво и гоняться с ремнем за шлюхами, отвергнувшими его грубые приставания. Однажды, после долгих торгов, он купил несколько стеклянных банок домашнего виски, которое пил, носясь на бешеной скорости по Беверли-Хиллз. Когда на старом «форде» оторвался поршень от шатуна, он вызвал такси и распорядился отвезти его в свой автомобильный салон. Агент выбил ногой дверь бокового входа, законтачил провода на ожидавшем наладки кабриолете и выехал на хайвей № 101, где устроил гонки с какими-то обормотами из Пасадены. Проиграв, он страшно разозлился, догнал машину соперников на светофоре и на скорости сто десять километров в час врезался ей в зад.

Паблисити пустило агента по миру, однако влиятельные друзья спасли его от тюрьмы, заплатив психиатру, чтобы тот объявил его умалишенным. Виновник провел год в пансионате и теперь, если верить слухам, продает мотоциклы в окрестностях Сан-Диего. Те, кто его знает, говорят, что он доволен жизнью несмотря на то, что за множественные нарушения его лишили водительских прав, бизнес висит на волоске от банкротства, а новая жена, увядшая королева красоты из Западной Виргинии, почти свихнулась от алкоголизма.

Несправедливо утверждать, что все «ангелы ада» являются носителями генов Линкхорнов, однако любой человек, кому пришлось провести некоторое время в кругу жертв инцеста из англо-саксонских племен в Аппалачах, пробыв пару часов в компании «ангелов», не в силах избавиться от сильнейшего дежавю. Для «ангелов» характерны все та же угрюмая враждебность по отношению к «чужакам», те же невероятная вспыльчивость и быстрый переход от угроз к делу, даже те же самые клички, заостренные лица и долговязые фигуры, которые выглядят не совсем естественно, пока их обладатели к чему-нибудь не прислонятся.

Большинство «ангелов», несомненно, происходят от англосаксов, хотя надо сказать, что манеры Линкхорнов заразительны. Несколько изгоев с мексиканскими или итальянскими именами не только ведут себя точно так же, как все остальные, но и мало отличаются от них своим внешним видом. Даже китаец Мел из Фриско и молодой негр Чарли из Окленда переняли походку и повадки Линкхорнов.

14

В принципе, они похожи на негров. По отдельности они не опаснее других, но стоит им собраться вместе, у них буквально сносит крышу.

Полицейский из Сан-Франциско

Ближе к вечеру первого дня, перед наступлением темноты, лагерь вдруг охватила непонятная напряженность. До этого люди приезжали и уезжали уже несколько часов, и все было спокойно. Непрошеное гостеприимство владельца пивного магазина подорвало наказ шерифа не лезть к туристам, и многие изгои воспользовались шансом, чтобы заглянуть в гости. В Уиллоу-Коув царила праздничная атмосфера. Новоприбывших приветствовали криками, поцелуями, тычками в ребра и брызгами пива. Помощники шерифа делали снимки. Сначала я подумал, что они собирают улики, но, когда копы начали просить «ангелов» принять живописную позу и прыгнуть в воду прямо в одежде, я понял, что молодые стражи порядка попросту обалдели от новизны, – точно так же бывают очарованы люди, впервые посетившие зоопарк Бронкса. Один из них потом сказал мне: «Черт, жаль, что у меня не было с собой кинокамеры. Это самая сумасшедшая вещь, которую я видел в своей жизни. Без фоток мне никто не поверит. Побыстрее бы показать их детям».

Перед ужином настроение без видимой причины изменилось. Баргер и несколько других «ангелов» пошушукались с двумя помощниками шерифа, запрыгнули на свои байки и умчались по тропе. Лагерь с угрюмыми лицами покинула группа в составе десяти человек. Через минуту уехали обе полицейские машины. Большинство оставшихся, похоже, полагались на то, что Баргер сам разрулит ситуацию. Около двадцати «ангелов» обступили Малыша, стоявшего посреди лагеря и что-то мрачно бормотавшего по поводу сообщения о нападении на мотоциклиста, переданного по полицейской рации. Никто не знал, кто на кого напал и замешан ли в этом кто-то из своих. (На следующий день близ Йосемита был намечен заезд на мотоциклах в гору, там собралось много представительных байкеров. Кто-то увидел около Марипосы группу с эмблемой «Седьмые сыны», однако никто из «ангелов» никогда не слышал о таком клубе и понятия не имел, считаются ли они изгоями.)

«Ангелы» со своими подружками, услышав сообщение о нападении на мотоциклиста, восприняли его как зловещий сигнал приближения невидимого врага. Баргер и его спутники отсутствовали почти час, многие рвались отправиться на их поиски, но Малыш настоял на том, чтобы дождаться новых сообщений. Помню, как кто-то высказал недовольство подвешенным состоянием: «Господи, посмотрите, куда нас задвинули! Эти гады загнали нас в ловушку! Отсюда можно выбраться только по единственной тропе!»

Уиллоу-Коув подозрительно смахивал на Дюнкерк. Я наблюдал за поведением двух последних помощников шерифа. Если бы они уехали, я тоже уехал бы. Их отъезд означал бы, что где-то ситуация уже вышла из-под контроля и лагерь «ангелов» у озера на очереди. Мне не улыбалось находиться здесь, когда из-за деревьев с улюлюканием выскочат народные мстители.

Помощники шерифа, однако, не покидали лагерь, а перед самым наступлением темноты отряд Баргера вернулся в добром расположении духа. Грязный Эд мирно ехал по берегу озера, когда ему помахали пятеро подростков дружелюбного вида, призывая остановиться. Эд, всегда готовый поддержать связи с общественностью, тормознул поболтать с юнцами. Далее, по версии одного из свидетелей,