По ту сторону Тулы. Советская пастораль: роман - Андрей Николаевич Егунов

изображая танцующего еврея (Гаврилов). Это воспоминание в целом согласуется с наблюдением В. И. Сомсикова, возводящего прозвище матери Федора к диккенсовскому Фейгину из «Приключений Оливера Твиста» (Сомсиков), однако его смысл в контексте романа все равно остается не вполне ясным. Возможно, его следует понимать как указание на происхождение героини, но из дальнейших объяснений Федора как будто следует, что дело в наряде Лямер, одетой по моде 1920-х годов:.. моды и робы, шелк, никаких рукавов, платье-рубашка, платье-бебе, мне бы его носить, а не тебе… («моды и робы» здесь — указание на стандартную вывеску дореволюционного магазина, modes et robes — от фр. «шляпы и платья»). Внешний вид Лямер еще не раз будет обращать на себя внимание жителей Мирандина: Оии с любопытством посмотрели на Лямер, вернее, на ее платье. Ни одного узора, никаких анютиных глазок не было на его гладкой материи (с. 48);…буду молчаливой, трагической матерью Федора. — В таком случае жаль, что вы не в черном закрытом платье (с. 58); А какие ты себе платья сошьешь, Файгиню, когда вернешься в Москву? Подлиннее, да? (с. 106). При этом сама Лямер, кажется, не признает современную моду: …но она-то как одета? Это трико моего му аса: у нее ноги открыты, даже колени, юбка-кургузка, почти мужское пальтишко, стриженая голова, маленькая шляпка, словом, костюм пажа, какой-то шестнадцатый век или что-то в этом роде (с. 48).

152

С. 45. Я буду петь Маршальшу. — Героиня оперы Р. Штрауса «Кавалер роз». В сезоне 1928–1929 годов опера была поставлена на сцене Государственного академического театра оперы и балета в Ленинграде. Режиссером постановки был С. Э. Радлов, либретто перевел М.А. Кузмин. В дневнике Кузмина есть такая запись от 24 февраля 1929 г.: «Звонил <…> Егунову. Тот очень тронут, взволнован <…> „Кавалером роз“» (Кузмин-1. С. 107).

153

…на что тэбэ баран, тэбэ есть Иван, тэбэ не скюшно. — По-видимому, отсылка к неизвестному анекдоту. Ср. анекдот о «дневнике кавказского человека», вероятно, ставший популярным еще до революции: «Понедельник. Скюшно! <…> Среда. Немножко резал Папамбаева. Четверг. Мамам-баев меня немножко резал. <…> Понедельник. Скюшно!» (Новое время: Иллюстрированное приложение. 12 (25) марта 1908. № 11494). Несмотря на то что источник и общий контекст цитаты неясны, ее значение поддается толкованию: Федор имеет в виду, что его («барана») общество не нужно Сергею, поскольку его развлечет Лямер («Иван») и, соответственно, ему не будет скучно. Отсылками к комментируемой цитате герои будут обмениваться и далее: Ну что, Эсэс, кажется, Федор прав: на что тэбэ баран, тэбэ есть Иван (с. 50); Я согласна, но только именно все втроем: баран, Иван и Эсэс (с. 58); Но вы сами, Федор, говорили: «На что тэбэ баран, тэбэ есть Иван, тэбэ не скюшно»… (с. 117).

154

… Лямер… вчера мы с Федором условились вас так не называть. — О договоренности героев в романе ничего не сказано, однако выше, в конце пятой главы, Сергей действительно называет мать Федора на французский лад: А похожа на вас ваша ля мер? (с. 37), после чего это именование становится вторым прозвищем героини. Сергей всегда будет называть ее именно так, это же имя будет употребляться в авторской речи, Федор же будет использовать придуманное им «Файгиню» (см. комм, к с. 44). При этом настоящее имя героини так и останется нераскрытым.

155

С. 46. О чем он тогда думает? Должно быть, о преферансе. — Об увлечении своего сына преферансом Лямер еще раз вспомнит ниже, в тринадцатой главе (с. 85), а сравнение Федора с «неприкаянным ангелом» найдет свое отражение в фантазии Сергея об убийстве Федора: …Федор шел с работы, как всегда, походкой «неприкаянного ангела», по выражению Лямер, полный какой-нибудь очередной, незначительной думы: о чем обычно размышляют ангелы — о преферансе или о том, что завтра опять рано вставать (с. 94).

156

…вообразите себе молнию… и разом валятся с ног… — Описание внешности Леокадии — показательный пример того, как работает цитирование у Егунова. В этом фрагменте могли быть использованы одновременно два разных отрывка из Гоголя. Это, во-первых, самое начало «Рима»: «Попробуй взглянуть на молнию, когда, раскроивши черные, как уголь, тучи, нестерпимо затрепещет она целым потопом блеска. Таковы очи у аль-банки Аннунциаты». За эту версию говорит и прямое сравнение внешности героини с молнией, и сходство начала («вообразите себе молнию» и «попробуй взглянуть на молнию»), наконец, и то, что далее Сергей, думая, как отразить мирандинские события в будущем романе, делает Федора знаменитым певцом, отправляет в Рим и знакомит там с римлянкой Аннунциатой, которая в ненаписанном романе замещает Леокадию. С другой стороны, комментируемый фрагмент текстуально очень близок к отрывку из «Страшной мести»: «Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается до корня, дубы трещат и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир — страшен тогда Днепр!» Таким образом, перед нами либо сознательное смешение двух цитат; либо неточное цитирование конкретного источника, «Рима» или «Страшной мести», и его случайное совпадение с другим — в конце концов, совпадение двух фрагментов, вероятно, не предполагалось и самим Гоголем; либо цитирование по памяти не конкретного произведения, а узнаваемого стиля, цитирование Гоголя вообще; либо мы имеем дело не с сознательным цитированием, а с риторическим упражнением, когда автор наугад смешивает все прочитанное (и забытое), чтобы создать книжный по стилю монолог героя, далекого от реальной жизни и судящего о ней с помощью литературных ассоциаций, — монолог, прерываемый деловитой репликой собеседницы:…Короче… как зовут эту Инезилью? (см. следующий комм.).

157

…как зовут эту Инезилью? — Испанское женское имя, в русской поэтической традиции известное прежде всего по пушкинскому стихотворению «Я здесь, Инезилья…». Лямер, вероятно, не без иронии, употребляет его как синоним романтической красавицы.

158

Режиссер не должен ставить на сцену… — С появлением Лямер в романе возникает театральная тема: все происходящее и раньше напоминало о сценической условности (вспомним исполнение частушек сельскими учительницами и предваряющую их появление фразу: Девушки вышли из-за берез, — как будто березы нарисованы на заднике сцены), а теперь напрямую сравнивается с пьесой. Ср. другой диалог Лямер и Сергея:

… я лично приехал аккуратно к первому действию. Вообще я не люблю опаздывать на спектакль. — По-моему, — сказала Лямер, — я тоже поспела вовремя (с. 50). См. также характерную сцену своего рода вокального