Люди без галочек - Виталий Штольман

по поводу нравственной порчи места исчезло. Стало приятнее даже дышать. Полная луна пробивалась меж перистых облаков. Это было настолько красиво, что я почувствовал ее магию. Хотелось завыть…

– Жизнь, Сеня, научила людей быть скрытными. Излишняя откровенность частенько может выйти боком. В мире всеобщих тайн не любили болтливых, они выделялись и казались, нет, не смельчаками, что готовы к любым ударам судьбы, а балаболами, метающими бисер пред обществом, пытаясь выдать себя за того, кем не являются, то есть угроза человечеству в нарушении стабильности.

– Это сейчас глубоко было.

– Разливай, философ. – Я закурил. – Ты не куришь?

– Нет.

– Вот и правильно. Все это от лукавого. – Я задумался и добавил, – Вот тебе еще одно откровение из жизни писаки: я оживаю лишь на час, когда пишу. Жизнь обретает цвет, все остальное время она сера.

– Ты, получается, мертв?

– Мертвее некуда, мой друг. Лови момент. Гонимый идеей творец способен на многое.

– Я знаю, чувствовал однажды.

– Искать вход в портал – важное дело каждого писаки.

– И получается?

– Ты ждешь лета, ждешь, а вокруг полярный круг. Надежда на цветы – лишь глупость, застрявшая в больной фантазии, но ты все еще ждешь, надеешься… Люди, не покидающие дивана, ждут, когда же сбудутся их мечты.

– Ну вот я встал, я здесь.

– И значит ты уже лучше масс, но помни, что, когда занавес опускается, зрители восторженно расходятся, обсуждая сюжет и игру актеров. Последние же спешат в душ, чтобы снять осточертевшие портки, и надеются попасть в метро до закрытия.

– Как у Золушки после двенадцати?

– Вижу потенциал в тебе! Наливай давай, чего сидишь?

– Я что-то уже посинел.

– А тебе потом куда?

– В Раменское.

– На собаке?

– На собаке.

– До станции проводить?

– Да я сам.

– По этой и на ход ноги?

– По полстакана получится.

– Так шире шаг, чтоб был.

– Упаду.

– Не упадешь.

Творцы опустошили тару, наполнили и снова опустошили.

– Спасибо тебе, Виталь.

– Доброту забывают лишь твари.

– Чего?

– Как много их вокруг, будь внимательнее.

– Я как-нибудь еще заеду?

– Заезжай.

Сенька синей походкой отправился во тьму. Я закурил.

– Это ж надо? Ко мне уже как к мудрецу за знаниями ходят. Дожили, Виталий Александрович. Ты широко известен в слишком узких кругах. Что за бред величия? Нужно разрушить все созданное мной, ибо оно не имеет право на жизнь. Говорят, что Дали подписывал пустые холсты. Чертов великан! Мне еще далеко до него! Дурак ты или гений, покажет время.

Соблазны посильнее конфет

Дениска очень любил конфеты, однако ж редеющий зубной состав стал причиной санкций в отношении него от старших сородичей. Сладости мальчишка получал за большие подвиги на фронтах битв со знаниями, причем в зачет шли лишь четвертные оценки. Есть тройки в итоговой ведомости – нет конфет. Простая арифметика, согласно которой в Денискин рот сладости должны попадать нечасто, однако ж дикое желание заставляло идти на ухищрения. Вооружившись дедукцией Шерлока Холмса, он играл в самые настоящие шахматы со своей матерью.

Игра была рисковой. Мало того, что надо найти конфеты, но еще и удержаться от соблазна схомячить целый пакет. Пропажу одной или двух никто не заметит, родители ж не ведут им счет, а вот за большие потери в провианте можно было смело словить ремня, широкого отцовского иль узкого маминого, а там дальше хоть отличником четверть заканчивай, ничегошеньки не светит. Эту истину за свои двенадцать лет мальчишка знал назубок. Тем более, что после каждого такого провала мама подходила к схронам все изобретательнее и изобретательнее.

В этот раз она была хороша, очень хороша. Дениска видел, как папка уминает сладости за обе щеки по утрам, но где они теперь, стоило только догадываться. Третий день поисков не давал результата. Если бы перевернуть все разом, то легко, но тогда бы заметили. Есть конфеты втихаря нельзя, искать их тоже. Все вещи, затронутые в ходе раскопок, должны были вернуться в исходное состояние. Точь-в-точь. Батя-то не заметит, ему в принципе все равно, ибо пришел домой, лег спать, утром ушел, а вот мама любимая знает, что, где и как лежит. Если деятельность экспедиции будет обнаружена, то она обязательно доложит папке, а тогда ему уж будет не все равно. Стоило быть предельно осторожным, будто ты – капитан дальнего плавания, что ищет несметные сокровища, а вокруг пираты.

Мальчишка думал, думал и придумал. Взгляд его случайно упал на щель между шкафом и потолком в родительской комнате. Сантиметров десять. Отличное место для конфет, но как туда добраться? Юный ум посетила инженерная мысль.

Дениска принес табуретку из кухни, встал на нее, не дотянулся. Принес вторую, поставил сверху. Полез. Верхняя табуретка предательски соскочила. Мальчишка с грохотом навернулся. Ударился коленкой, немного поныл, затем промыл ее в ванной. Придется теперь скрывать еще и рану, полученную в ходе поисковой операции. За это тоже можно получить ремня или конфетных санкций.

– Как же тяжела жизнь ребенка! – подумал Дениска. – Ничего нельзя! Вообще ничего. А взрослым можно все! Хоть конфеты пачками ешь! Хоть детей лупи! Им, значит, можно конфеты, а мне за них ремня? Или тапка! Или рукой! Еще палку эту милицейскую резиновую кто-то папке подарил! Это чтоб он меня колотил. Она больнее и ремня, и тапка, и руки. Ну разбил я новый велосипед, и что теперь? Палкой милицейской меня? Я что бандит? Она еще загибается при ударе, что ни одна точка задницы без боли не остается. Изверги! Хорошо, ей только за большие косяки бьют! Как же тяжела жизнь ребенка! Взрослым хочу быть! – Постоял, поразмышлял еще. Инженерная идея снова осенила его.

Дениска притащил из зала стул. Поставил две табуретки рядом, сверху стул.

– Ну те нате! Египетская пирамида! – улыбнулся своей гениальности мальчишка.

Пошатал ее. Показалось надежно. Полез. Бинго! Детская рука начала шарить меж шкафом и потолком. Заветное шуршание подарило капитану дальнего плавания улыбку на лице. Он потянул находку на себя. Из расщелины перед пакетом вылетела видеокассета, благо приземлилась на родительскую кровать. Дениска с облегчением выдохнул, затем посмотрел на пакет с трюфелями, который одарил его счастьем, но не сразу. Мама завязывала целлофан морским узлом, чтоб сын не добрался до заветного клада незамеченным. Рвать пакет нельзя, родители догадаются, а дальше репрессии. Пришлось повозиться, чтобы получить истинное наслаждение. А разве бравого искателя сокровищ остановят какие-то там узлы? Сегодня мальчишка решил побаловать себя двумя порциями запрещенки. Сначала он рассасывал конфеты, а только потом жевал, так можно было дольше сохранять приятное во рту. Дениска завязал пакет, как было. Вышло похоже. Взобрался на