Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова

Валентина Назарова

Сезон комет

© Валентина Назарова, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Строки, 2024

⁂

Пролог

В конце длинной петляющей дороги – там, где она подходит к самому краю обрыва, – стоит огромный темный дом. Он монструозен. Каждая его деталь будто создана для того, чтобы бросить вызов окружающему пейзажу. Узкие, как бойницы, окна; несимметричная, словно нарочно клонящаяся на один бок, конструкция подкреплена колоннами, с которых лохмотьями свисает облезшая штукатурка. Настоящее чудовище. Кажется, сама стихия ненавидит этот дом, потому что с каждым ударом волн о скалы океан откусывает по кусочку земли под его фундаментом, стаскивая в пропасть.

Но в то же время дом этот не лишен своеобразного пугающего величия. Возможно, дело в масштабе – в ницшеанском одиночестве он один возвышается над линией океана. Или в том, что в его круглой башне, где до сих пор иногда мигает свет, много лет назад написал свой легендарный роман знаменитый писатель. Но, скорее всего, причина – в жестоком убийстве молодой женщины, которое, как считают многие, произошло за этими угрюмыми стенами.

Иногда я все еще думаю о нем. Он до сих пор снится мне, хотя я и знаю, что этого дома больше нет. Впрочем, как и меня самой.

Меня зовут Саша Смирнова. Если вы читаете эти записи, значит, я умерла. Или решила, что будет лучше, если все посчитают меня мертвой.

Глава 1

Луна, Дьявол и Шестерка Мечей

Все началось по классике. С трех карт. Луна, Дьявол и Шестерка Мечей. Они лежали передо мной на розовой клеенчатой скатерти. Уродливые. Странные. По-своему красивые. И не сводили с меня глаз. Звуки музыки и пьяных голосов на кухне стали приглушенными и далекими. В тот вечер в конце марта я смотрела только на Дьявола, в его прозрачные голубые глаза: я еще не знала, что волноваться мне следует из-за другой карты. Тогда я решила, что это насмешка, послание из прошлого: посмотри, дурочка, зло всегда побеждает. Что ты можешь сделать против этого, кроме как напиться или впасть в депрессию? Я ошибалась. Карты говорили со мной не о прошлом, а о будущем. Близком и неизбежном.

Кто вообще сказал, что у всякой истории – лишь одно начало? Я думаю, это не так. Все зависит от того, кто рассказчик, а кто слушатель. История, которую поведаю я, принадлежит не только мне, поэтому у нее может быть множество разных начал. Для Фрэнсиса все началось с облака пыли, которое поднялось из-под колес грузовика и на миг заслонило от него солнце. Для Ростика – с воя собаки, протяжного и тоскливого, который разбудил его в три часа ночи. Для Иззи – со звезды с хвостом, зависшей посреди темного неба над пустыней. Для меня – с трех карт. Хотя, возможно, стоит отмотать еще немного назад.

Мне было шестнадцать лет, когда я опубликовала первую главу своего романа на «Ваттпад». Тогда он еще не имел названия, несколько позже его придумала моя лучшая подруга Ира. Я была абсолютно уверена, что никто эту историю не прочтет, и не рассказала о публикации никому из одноклассников и друзей. Даже Ире. Особенно Ире. Но она, как всегда, все выяснила сама.

Довольно скоро стало понятно, что я ошибалась. К сентябрю у моего текста в Сети было уже десять тысяч прочтений. Как так вышло? Не знаю. Клянусь, я ничего не сделала для этого. А когда на осенних каникулах наконец дописала финал, меня читали уже сотни тысяч человек. К лету цифра дошла до миллиона, и ко мне в друзья в социальной сети постучался издатель. Мой роман опубликовали, я даже получила за него гонорар – на мамин счет, конечно, своим я тогда еще не обзавелась. Я стала знаменитостью (правда, в узких кругах), и мне это очень понравилось. Встречи с читателями, автографы, восхищение по поводу того, что я, такая юная, написала столь пронзительную историю о взрослой и горькой любви.

А потом начались вопросы. Собственно, вопрос был всегда один, только формулировали его с разной степенью бестактности. «Саша, где новая книга?», «Саша, когда выйдет второй роман?», «Александра, вы понимаете, что срываете срок сдачи рукописи?»

Но ничего нового написать я так и не смогла. У меня был лишь тот, первый, текст, и со временем я выросла и из него. Цитаты из него, с которыми мое имя периодически отмечали в социальных сетях, в хорошие дни вызывали у меня смех, а в плохие – тягучий, едкий стыд. Просто подумайте: я, в жизни не выезжавшая за границу, сочинила книгу о подростках в Америке. Никогда не целовавшись, сумела описать лихие сцены секса. Я была фальшивкой. Но этого не замечал никто, кроме меня.

Сейчас мне немного за тридцать. Всю жизнь я прожила в тени своей книги.

За последние десять лет я сменила порядка десяти работ и столько же профессий. Да, так бывает: девушка, которая подавала большие надежды, эти надежды систематически не оправдывает. Я была личной помощницей, редактором, менеджером по продажам, фотографом, даже догситтером. А на последнем месте работы занималась маркетингом мобильного приложения. Как видите, ничего общего с писательством, ведь я не могла написать больше ни строчки. Почему? Сама не знаю. Просто не могла, и все. Не хотела. Да какая разница! Та книжка испортила мне жизнь.

Три месяца назад в силу обстоятельств, рассказывать о которых я сейчас не готова, я лишилась работы. Разлогинившись во всех социальных сетях, я несколько недель лежала на диване, пересматривая все выпуски «Криминальной России» в хронологическом порядке. Моим единственным временны́м ориентиром в тот период была соседка по квартире. По пятницам она возвращалась домой поздно и громыхала на кухне. По субботам к ней иногда приходили гости.

Так произошло и в ту субботу. Она, кажется, отмечала день рождения, на кухне собрались подружки. Меня не позвали. Когда соседка только въехала, она пыталась со мной подружиться, но я не поддержала ее инициативу. Она была намного моложе меня – года двадцать три или двадцать четыре, – и я, глядя на нее, думала о том, что в свои тридцать не могла позволить себе даже снимать комнату в этой квартире. Меня спасало лишь великодушие моей лучшей подруги Иры: уезжая в Америку, она разрешила мне временно там пожить. Находиться в роли неудачницы было стыдно, поэтому я и не желала дружить. Но в тот вечер мне очень захотелось пить, а девочки никак не расходились, так что я решила плюнуть на все и пойти на кухню за стаканом воды.

Маленькая кухня пропахла ананасовым ароматизатором от электронных сигарет, которыми без конца затягивалась соседка. Ее подружки, разрумянившиеся от вина и смеха, сидели вокруг стола, соприкасаясь плечами. Они рассматривали что-то лежащее в центре. Отбившись от назойливых предложений выпить, я налила себе тепловатой кипяченой воды из чайника и хотела уже вернуться в комнату, когда заметила, чем они были заняты. Таро.

Девочка с тугим конским хвостом и сережкой в носу раскладывала карты для одной из подруг. Первую из трех карт я не разобрала, а вот вторую поняла отлично: всадник с черепом вместо головы – смерть. Невольно я кашлянула. Сразу все глаза вдруг обратились ко мне. Соседка пояснила: смерть – это новое начало. А та девчонка, которой гадали, как раз скоро выходила замуж – значит, в своей старой жизни она умрет. Символически, конечно же, – чтобы воскреснуть с новым именем после первой брачной ночи. Эта мысль отчего-то вызвала у собравшихся восторг. Я лишь хмыкнула в ответ. Смерти молодых женщин, даже символические, – болезненная для меня тема. Видя мою неуверенность, гадалка предложила разложить карты и для меня. Я с ходу не нашлась, как отказаться, и уже через мгновение сидела за столом напротив нее.

Девушка выложила карты рубашкой вверх, а потом стала их переворачивать по одной, аккуратно подцепляя каждую остро заточенным перламутровым