Рассказы 26. Шаг в бездну - Роман Голотвин

в изоляции. Маленькие колонии на враждебных континентах, бесконечно далеко от Земли. Техника ветшала, знания уходили вместе со стариками. Топливо и еда иссякли, принуждая к охоте и земледелию наравне с аборигенами… Как скоро тех, кто нашел в руинах кораблей фонарь, стали называть чародеями?

Конечно, война закончилась. И были новые звездолеты, новые специалисты и аппаратура. И первое поколение колонистов, обучавшихся для космоса. Но много ли это дало, если они еще помнят, как родители жгли колдунов?..

А теперь и я готов впасть в первобытный ужас под вопли из коридора. Динамик на стене затянул молитву, рыжая планета скалится в иллюминатор. Как будто она тоже решила улыбнуться напоследок. Сколько мы протянем, прежде чем они попробуют разрезать гермозатвор?..

Нет, нет, черт, не думать об этом! Проклятье, мне нужно заняться чем-нибудь, иначе я попросту сойду с ума!

Гаргантюа улыбается за стеклом, трупы улыбаются в холодильной камере.

Да. Это то, что нужно. Я должен выяснить – почему.

И если они разрежут дверь… Когда они это сделают, я смогу все объяснить. Да. Это единственный способ выжить для меня… для нас обоих.

* * *

17 мая.

Нашел на планшете свой старый дневник. Давно ничего не записывал. Не хотел.

Прошел почти месяц. Это провал. Мы разобрали на волокна каждую мимическую мышцу, выделили мельчайшие нервы. Вместо лиц у них теперь голые черепа.

И они все еще скалятся, когда я захожу в морозильную камеру. Смеются надо мной. Прячут свой гнилой секрет, водят меня за нос, то давая надежду, то снова оставляя в дураках.

Мы до сих пор не выходили наружу. Почему-то никто не пытался разрезать дверь. Иногда из динамика доносятся молитвы и чье-то бормотание… доносились. Я расколотил его неделю назад.

Передавали, что колонисты провели ритуал. Взяли несколько тел, исписали каракулями, вышли в космос и закрепили на обшивке станции. Я видел это в иллюминатор. Боялся, что нас заметят, велел Ларе прятаться. Сам не стал. Не знаю почему.

Но им было плевать на нас.

Тела до сих пор там болтаются. Это не сработало.

Фанатики перемежали молитвы с докладами о новых улыбках. В глубине станции продолжалась борьба – наверное, офицеры тоже успели где-то закрыться.

Они сражались. Гибли мятежники, умирали последние гвардейцы капитана. Падая на холодный металл, улыбались все без исключения. Мертвый Кальвадес бродил по залитым кровью коридорам, издеваясь над трупами и сводя с ума живых.

Он не может обрести покой. Птицы не прилетают, чтобы склевать труп.

Тот, кто засел на мостике, командовал мятежниками по громкой связи. Он обещал провести новый ритуал, задобрить духа, читать молитвы и выкладывать подношения… чтобы дотянуть до корабля из Центра. Они уже были согласны пойти под трибунал, лишь бы спастись от мстительного призрака…

Однажды ночью наверху прогремел взрыв. Была стрельба, кто-то кричал. Наутро динамик заговорил снова. Звучал другой голос, с жутким акцентом – едва удавалось разобрать слова. Похоже, кто-то из самых далеких колоний.

Не будет больше ритуалов. Молитвы можно прекратить. Дух Кальвадеса – не проклятие. Он – посланник Божий.

Мертвый азиат, вещал безумец, суть проводник. Перед каждым погибшим призрак открывает небесные врата, и прежде чем ступить за них, мертвые улыбаются. Ибо даже холодная плоть возрадуется, озаренная сиянием райской кущи.

«Катунда» – великий ковчег, Гаргантюа – Глаз Господень. Восславим же Чудо и поможем друг другу шагнуть во врата.

При помощи любых острых предметов.

Тогда я взял стул и расколотил динамик. Лара два дня со мной потом не разговаривала.

Она стала отстраняться. Думает, я совсем сбрендил из-за мертвецов. Вчера заметила, как я разговаривал с ними. Ну да. И что?!

Я заставлю этих покойников расколоться! Какого дьявола они так скалятся?! Я не собираюсь верить во всю эту сектантскую бредятину! Я врач. Может… может, мне удобнее рассуждать в диалоге! А о чем говорить с бестолковой медсестрой?

Тьфу.

* * *

25 мая.

Еда закончилась. Растягивали последнее, как могли. Лара совсем похудела – еще бы, на сухарях-то. На мне тоже штаны висят.

Снаружи уже давно ни звука. Неужели все мертвы? Кто тогда управляет станцией? Мы что, просто дрейфуем по орбите?

Паршиво. Любой фокус нестабильной планеты легко собьет «Катунду» с курса, и мы упадем на Гаргантюа. Ох, не о такой смерти я мечтал…

Но и не о голодной. А значит, сегодня откроем гермодверь, и я отправлюсь на охоту. Несколько этажей вниз, пробраться через инженерный сектор – и я на складе. Солью канистру концентрата, остаток сумки забью консервами. Если все получится, я выиграю нам еще несколько недель.

Одному страшно, но от девчонки никакого толку. Она едва стоит на ногах, только привлечет внимание.

А еще… А еще я больше не могу выносить этот взгляд. Она решила, что я спятил. Слишком много думаю о трупах! Говорит, я ничем не лучше фанатиков.

Идиотка не понимает, что в этой разгадке наше спасение. Все еще можно исправить – если найти ответ. Мы убедим выживших, мы снова станем командой – и дождемся корабля! Я верю, что это возможно.

На станции горы припасов, мы сможем поддерживать курс в течение года. Если будут доказательства, если получится продемонстрировать… Они не могли настолько одичать!

Нам не придется больше прятаться в медблоке – я уже каждую плитку здесь выучил. Неужели ей не надоело? Сидит там, в соседней комнате…

Она просто не верит в меня. Но ничего. Я добуду нам пищу, и она снова согласится помогать. Да. Перестанет так смотреть. Улыбнется.

Прямо как они.

* * *

26 мая.

Эврика! Я понял! Я разобрался! Я знаю, почему хитрюшки улыбаются!

Поверить не могу, столько времени потеряно просто потому, что у нас была еда. Если бы она закончилась раньше, я… мы…

Хотя нет. Все прошло как нельзя лучше. Две недели назад на станции шла война, я стал бы еще одним обгорелым трупом. Улыбающимся, конечно. А как же!

Но обо всем по порядку. Это важно для протокола! Я же запутаюсь потом, когда буду готовить доклад в Центре.

Итак.

Прошлой ночью мы долго вслушивались, а затем открыли дверь. Я раньше и не замечал, как громко скрипит эта развалюха! Большинство ламп снаружи оказались разбиты. Камеры выломаны – повезло. Я боялся, что мятежники будут следить с мостика.

Здесь шла настоящая бойня. Даже потолок в крови! Повсюду горелые пятна от лазеров, осколки щитов безопасников, внутренности…

И трупы. Никто не удосужился их убрать. Дверь открылась наполовину, мы сперва решили – заклинило. Оказалось, нет.