Разлом - Франк Тилье

— Приоритет у нас Фермонт. Жеко хочет, чтобы мы доказали его вину на сто процентов, а поскольку он мертв, заставить его заговорить довольно сложно... Блокировка мобильного, ДНК, компьютерная активность, мы все тщательно проверяем. Судебный следователь сосредоточился на его грузовике и комнате пыток. Мы также должны убедиться, что не было других жертв. Между этим и больницей... дни будут длинными.

В ответ на это резюме Франк протянул ей листы с профилем ДНК, которые до сих пор хранил в кармане куртки. Люси нахмурилась, когда увидела их содержимое. Эта история с шейкой бедра полностью вылетела у нее из головы.

— Да, совпадение есть, — подтвердил он, видя ее удивление. Донорша носит имя Эмма Дотти. Я раздобыл ее адрес и сегодня зашел к ней...

— Ты шутишь?

Не теряя самообладания и размахивая фотографиями, сделанными на мобильный, он рассказал ей о своем вторжении — без повреждений — в дом Эммы Дотти. О мрачной атмосфере, царившей в квартире. О встрече с соседкой. Люси не верила своим ушам.

— Ты должна помочь мне найти эту женщину.

— Только это? И как, по-твоему?

— Завтра ты позвонишь технику FNAEG и спросишь, получил ли он ответ по профилю шейки бедренной кости.

Он ответит, что уже прислал результаты, ты скажешь, что не смогла их прочитать из-за сложившейся ситуации и что он должен прислать их тебе еще раз. Затем ты перешлешь их Мортье и будешь настаивать, чтобы он занялся Доти. Поскольку это дело его не интересует, Мортье не должен будет тебе мешать.Люси не хватило сил вступать в конфликт с мужем. В любом случае, она не питала иллюзий: пока он ждал возвращения в 36-й, он точно не будет сидеть на диване и разгадывать кроссворды.

Даже если он и успокоился после рождения их близнецов, Шарко всегда нарушал правила, так или иначе. И переход в шестой десяток ничего не изменил.

— Эмма Дотти ушла без предупреждения и не выходила на связь уже три месяца, — продолжил он. — Есть некоторые признаки, которые заставляют меня... не хорошее предчувствие.

— Ты думаешь, с ней что-то случилось?

— Все, что я знаю, это то, что одна из ее костей была найдена в теле другой женщины, и мы должны пойти по этому следу. Завтра, как только Мортье будет проинформирован о FNAEG, ты запустишь запросы. Мобильный телефон, банковские счета, Интернет. Найди ее лечащего врача и узнай подробности об этой истории с шейкой бедра. Если вы отправитесь туда несколько человек, ты займись соседкой: она позволит вам зайти к Доти. Ты должна поговорить с ней первой и расспросить, чтобы прикрыть мое появление. Еще одно: Доти числится в FNAEG за кражу или попытку кражи, но в TAJ нет подробностей. Я хочу точно знать, что произошло.

Люси казалось, что она находится в офисе, на брифинге команды, только на этот раз Франк давал ей работу на четверых. Он хотел все контролировать, как никогда раньше.

— Если я сделаю половину того, что ты просишь, считай, что тебе повезло. А ты что будешь делать?

Он показал ей фотографию с визитной карточки.

— Я буду на шаг впереди.

9

Прошла еще одна ночь, болезненный туннель, конца которому Николя не видел. Накануне двое парней из IGPN пришли к нему, чтобы задать вопросы об их вмешательстве в тот вечер, когда его жизнь перевернулась. Импровизированный допрос в углу больницы. На этот раз они были понимающими и проявили сострадание.

Они были далеки от образа падальщиков, который у него сложился о них. Николя рассказал правду, объяснил, что Одра хотела спрятаться у него, несмотря на его нежелание, и что он отвез ее к Фермону. Что вся эта история была лишь несчастным и ужасным происшествием. Что единственный, кого можно винить, — это он сам.

Его товарищи по команде по возможности сменяли друг друга у ее постели, и их присутствие приносило ей немного утешения. Они также принесли ему сменную одежду. Медсестры и санитарки дали ему все необходимое для умывания в комнате, где он убивал время. С тех пор, как он оказался здесь, он закрывал глаза лишь на мгновения, постоянно просыпаясь от скрипов на линолеуме или хлопков двери. Последние слова Одры крутились в его голове. - Тебе лучше вернуться целым и невредимым, а то я тебе задницу надеру. Да, это он ей задницу надерёт! И они будут смеяться, когда всё будет хорошо. Уютно устроившись в своей шхуне в порту Ван Гога, они закончат жизнь, закутавшись в простыни, обсуждая будущее с ребенком.

Николя застал себя за разговором с глухой стеной напротив и в то утро внезапно осознал свою одиночество, хрупкость жизни. Всех жизней.

Однажды можно было иметь все. А на следующий день оказаться ни с чем. Великая лотерея существования... Часы показывали 6 часов, но могло быть полдень или полночь, это не имело значения: свет здесь был повсюду искусственным и агрессивным. Внешний мир, новости, погода — ничего не существовало. Больницы были пространственно-временными разломами, безднами, которые забирали и выплевывали тела по воле колеса судьбы.

Собравшись с силами, чтобы встать, Николя медленно направился к кофемашине. Родители Одры, приехавшие из Ниццы, ждали на пластиковых стульях, тоже потерянные между двумя мирами. Выглянув из-под маски, мать бросила на него каменный взгляд. В строгом костюме, с короткой стрижкой, она гордилась своими седыми волосами. В ней было что-то от Кристин Лагард. Та же клиническая холодность, та же осанка. Отец не шелохнулся, но, в отличие от нее, пристально уставился на того, кого никогда не считал своим зятем. Это был высокий мужчина с высокими скулами, сделавший состояние на недвижимости — речь шла о состоянии в десятки миллионов евро.

Встреча накануне, когда они приехали в больницу, прошла плохо: никаких рукопожатий, никаких слов поддержки, только упреки в адрес Николя, который, очевидно, был виновен в их несчастье. Да, все это было его виной. Их виной, всех, и они не уйдут так просто. Никто не смог рассказать им точные обстоятельства трагедии, приведшей к госпитализации их дочери. Удар по голове? Падение после столкновения с преступником? Они, вероятно, никогда не узнают ответов на эти вопросы. Пока что полицейский ограничился тем, что взял свой напиток и вернулся на свое место. Он не принадлежал к тому же кругу, что и эти люди, и ощутимая напряженность между ними ранила его до глубины души.

- Иногда мы