И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

Марк всегда был лишь бледной тенью старшего брата. Вечно впутывался в грязные истории, искал легких путей, совмещая в себе нытье, показное раскаяние, предательство и спесь. Именно таким Констанд его и видел.

Развод родителей и переезд матери из Франции в Бельгию произошли исключительно из-за несносного характера Марка и его умения ссорить людей. «Психопат» — вот вердикт, который выносили ему школьные психологи, и Констанд был полностью с ними согласен. В тот день, когда мать забрала Марка и ушла от отца, Констанд вздохнул с облегчением.

Что посеешь, то и пожнешь.

До тридцати двух лет Марк так и не создал ничего своего, лишь с завистью оглядывался на успехи брата и пытался их копировать. В результате за ним тянулся шлейф сомнительных сделок, разочарованных партнеров и все меньше оставалось лазеек для махинаций.

Когда после нескольких лет скитаний по съемным квартирам Марк с матерью наконец обосновались в доме номер 24 по улице Моленлей в Мерксеме, оживленном пригороде Антверпена, Констанд решил, что навсегда избавился от забот о младшем брате.

В те годы, в середине семидесятых, жизнь Констанда била ключом, во всем ему сопутствовала удача. Он владел собственной фирмой под названием «Мерксем Консалт» (в честь родного города матери) и время от времени консультировал французское, а позже и бельгийское правительство по вопросам Ближнего Востока. Констанд наслаждался солидными доходами и статусом VIP-персоны, обожал внимание прессы и частые поездки. И когда в Бо-де-Провансе была организована встреча тогдашнего премьер-министра Жака Ширака со вторым лицом в иракском руководстве Саддамом Хусейном, кандидатура Констанда де Вере в качестве посредника не вызывала сомнений.

Именно тогда он спас Саддама Хусейна от позора, не дав ему упасть на каменной лестнице. Этот случай наряду с успешным завершением переговоров, в ходе которых было подписано крупное соглашение о поставках французского оружия и ядерных технологий в обмен на иракскую нефть, обеспечил Констанду высокое доверие со стороны Багдада на долгие годы.

Констанд извлекал выгоду из всего. Поездки, нефтяные контракты, торговля технологиями и, главное, сведение западных предпринимателей с верхушкой тикритского клана[56] — все приносило дивиденды. Все были довольны, и больше всех — сам Констанд.

Когда десять лет спустя он женился, большую часть капитала он вложил в компанию «Медитеррейниан Консалт», которая официально занималась торговлей нефтью и сырьем, а на деле служила прикрытием для любых финансовых операций. Прибыль он переводил в ценные бумаги и размещал на счетах в различных западноевропейских банках, а квитанции передавал на хранение известной брокерской фирме «Хёйзер и Потс» в Амстердаме.

Примерно тогда же заболела их мать. Марка, разумеется, рядом не оказалось, и Анна, вечно искавшая повод проявить милосердие, великодушно предложила переехать в Бельгию. Они купили дом неподалеку от матери, чтобы Анна могла за ней ухаживать. Констанд согласился, хотя и без особого восторга.

Вопреки всему, это было счастливое время. Через несколько лет родился Деннис, и они окончательно обосновались в этих краях.

Марк к тому времени не давал о себе знать больше трех лет. Когда он наконец объявился, мать давно уже лежала в могиле. Сам Марк сильно изменился: лицо его было изуродовано, выглядел он гораздо старше своих лет, а характер стал еще более жестким, скрытным и лживым.

Констанду не составило труда проверить и опровергнуть байку Марка о том, как саудовские кочевники в наказание закопали его по горло в песок. У Констанда были связи: иракская Мухабарат умела добывать сведения, если спрашивать нужных людей. Нет, багровые пятна на лице Марка появились вовсе не от солнечных ожогов.

Все то время, что Марк отсутствовал, он слонялся по Ближнему Востоку, безуспешно пытаясь копировать дипломатические и коммерческие успехи брата. Проведя пару месяцев в Сирии, в порту Латакии он сошелся с какими-то иракцами и, в своей обычной хвастливой манере, тут же заявил, что лично знаком с Саддамом Хусейном, а его старший брат заправляет всей торговлей между Францией и Ираком.

Его собеседники проявили живой интерес и стали весьма дружелюбны. Марк пообещал замолвить за них словечко перед кем надо, рассчитывая на щедрую благодарность. Иракцы поверили ему на слово, что оказалось роковой ошибкой, поскольку все они состояли в подпольной группе изгнанников, мечтавших увидеть Саддама повешенным на строительном кране в Багдаде.

Они завели его в маленький рыбный ресторанчик в районе портовых складов. Там Марку уложили в память урок, который он запомнил на всю жизнь. Среди персонала заведения не нашлось ни одного человека без следов пыток, красноречиво свидетельствовавших о том, как Саддам расправляется со своими противниками.

Стены ресторана были сплошь увешаны указами иракского правительства. Текст был на английском, чтобы случайные посетители из местных сирийцев не понимали сути написанного.

Марка заставили читать указы вслух. Сперва закон о наказаниях, каравший дезертирство отсечением уха, повторную неявку на службу — отсечением стопы, а третий случай — расстрелом. За другие проступки полагалось отрубание кистей рук. Прочитав один документ, Марк хотел остановиться, но присутствующие пригрозили ему расправой. Ему велели дочитать до конца, включая циничную статью о «великодушной» отсрочке ампутации руки для беременных женщин на четыре месяца после родов. Все процедуры были детально расписаны для врачей, проводивших эти экзекуции. Марк читал об обязательном клеймении, татуировках на лице и смертной казни для пластических хирургов, пытавшихся скрыть следы этих увечий.

Когда он закончил чтение, перед ним вереницей прошли работники заведения, демонстрируя свои увечья: отрезанные уши, обрубки рук, глубокие крестообразные клейма и клеймящие татуировки на лбу.

Марк умолял поверить, что он все наврал, что он не имеет никакого отношения к Саддаму и просто хотел набить себе цену. Он даже пытался откупиться всеми наличными, которые были при себе.

В ответ его лишь осыпали насмешками и пинали в течение часа.

В конце концов они проучили его по рецепту самого Саддама: выжгли у него на лбу крест из двух линий шириной в миллиметр и длиной в сантиметр.

Посчитав такое наказание слишком мягким, они облили лицо Марка смесью борной и азотной кислот.

После чего выбросили на улицу.

Вот что рассказали Констанду его источники.

Лицо Марка пошло багровыми пятнами во многом из-за того, что ожоги пытались нейтрализовать щелочью. Тем не менее после курса операций и пересадки кожи его лицо удалось спасти.

Никто не знал, что сталось с нападавшими после того, как Констанд сообщил обо всем в Мухабарат, но тот портовый кабак взлетел на воздух.

После этого Марк долго не мог прийти в себя. Везде ему мерещились враги. Тогда он и сменил фамилию на