Ковчег Иуды - Андреас Грубер

И тут Кёрнера осенило.

— Свяжитесь с прессой. Пусть вас расспросят, но не сразу. Для виду немного поломайтесь. Назовите только имя жертвы и как бы между прочим пустите слух, что девочку задушили.

— Задушили? — жандарм потёр бугристый нос. — Но…

— Выполняйте.

Кёрнер остался под козырьком дискотеки один и смотрел, как жандарм пересекает площадь, направляясь к репортёрам. В ту же секунду засверкали вспышки.

Кроме журналистов и нескольких полицейских в форме, прочёсывавших площадь в чёрных плащах, вокруг не было ни души. Никто не прилипал к окнам из любопытства, никто не теснился у входа в дискотеку в надежде увидеть труп, никто не подкрадывался, чтобы уловить обрывки разговоров следователей.

Даже движение по дороге, пересекавшей площадь, перекрывать не пришлось — машин всё равно не было. На главной площади стояли лишь карета скорой помощи да автомобиль репортёрши.

С одной стороны, это было удобно: никто не мешал работать. С другой — Кёрнер слишком хорошо знал, что убийца нередко остаётся возле места преступления, смешавшись с толпой зевак. Немало дел раскрыли именно благодаря этой простой закономерности.

Но этот убийца, похоже, не собирался облегчать ему задачу.

Кёрнер поднял взгляд к церкви. Священник стоял на ступенях под навесом и смотрел в сторону бара. Их глаза на миг встретились.

Тот ли это священник, что был здесь двадцать семь лет назад? Как же его звали? Занс, Заунс… или как-то так? Ему ведь уже под восемьдесят.

Странное чувство, подумал Кёрнер: стоять взрослым человеком в таком месте… будто он, четырнадцатилетний мальчишка, лишь на мгновение закрыл глаза — и теперь, почти тридцать лет спустя, открыл их снова.

Краем глаза он заметил Бергера в синей парке: тот вышел из бокового переулка, на углу которого стояла бакалейная лавка. В магазине света не было.

Она тоже закрылась из-за дождя, как и заправка? Неужели здешние жители сразу прячутся по домам, стоит непогоде разыграться всерьёз?

— Собака исчезла, — Бергер смахнул с лица дождевые струи. — Вы заметили, что деревенский жандарм уже беседует с прессой? Может, вернуть его?

Кёрнер усмехнулся.

— Это я его туда послал. Сейчас он станет звездой газет. Когда закончит, возьмите его в оборот и выясните всё, что сможете, о Сабине Крайник. Это наша девушка.

Кёрнер тоже двинулся с места.

Из кареты скорой выбрался худой молодой человек в стёганом пальто. В руке у него дымился бумажный стаканчик с кофе; он вытягивал шею и озирал площадь. Длинные волосы, закрывавшие половину лица, придавали ему вид студента из состоятельной семьи.

Только без предвзятости, — одёрнул себя Кёрнер и направился к нему.

— Кёрнер. Отдел убийств земельного жандармского управления Вены, — представился он.

Парень был почти одного с ним роста и смотрел вызывающе.

— Это вы отправили фотографии в полицию по факсу?

— Я переслал снимки в редакцию по электронной почте, — пресс-фотограф откинул волосы со лба. — А уже там их отправили факсом в участок Нойнкирхена.

— Понятно, — кивнул Кёрнер. — Почему вы оказались здесь сегодня утром?

— Я обязан вам это объяснять? — парень отпил кофе.

Кёрнер молча кивнул.

Как и не раз прежде, ему попался самоуверенный умник. Таких журналистов он знал слишком хорошо. Они мнили себя хитрецами, были уверены, что выудят из дела больше полиции, и при этом ещё оставят её в дураках.

По сути, для него журналисты делились на два вида: тех, кто сотрудничал с полицией, и тех, кто этого не делал. Вторых Кёрнер ненавидел. И они отвечали ему тем же.

Парень дёрнулся было в сторону.

— Стоять, — голос Кёрнера стал ледяным.

Тот уставился на него. Дождь капал в стаканчик.

— Я не обязан вам ничего говорить, — повторил он.

— Обязаны. Вы мой главный подозреваемый. Алиби у вас нет.

— Что? — у фотографа глаза полезли на лоб. — Я был здесь с Франкой, нашей репортёршей. Она сидит в машине, — выпалил он, указав на скорую. — В редакцию поступил анонимный звонок: утром должно случиться что-то ужасное. В дискотеке в Грайне. Франка взяла меня с собой. Мы сразу выехали. Всё это время я был снаружи. Она побежала вперёд, заглянула в окно и крикнула: Зови полицию, сейчас здесь кого-то убьют!

— Но вы, разумеется, этого не сделали, — сухо сказал Кёрнер и ткнул его пальцем в грудь. — Вместо этого дождались, пока убийство совершится, а потом сфотографировали труп для редакции. Я могу пришить вам пособничество.

— Нет! Что вы такое говорите? Я вбежал следом за Франкой в зал, а там всё уже случилось. Она стояла возле тела.

— А вы сразу начали снимать. Любите мертвецов?

— Нет, чёрт побери! Камера просто была у меня в руках. Рефлекс. Я фотограф.

— И дверь вы тоже взломали ради снимков? Часто так делаете?

— Да нет же, к дьяволу! Что вы пытаетесь на меня повесить? Дверь была открыта. Мы опоздали и увидели только мёртвую девушку.

— А может, она была ещё жива. Неоказание помощи.

— Да она была мертва! Это же сразу было видно!

Рука у парня дрожала, кофе выплёскивался через край. Кёрнер едва заметно усмехнулся.

Юноша вспыхнул.

— Вот чёрт… Вы меня просто развели. Я вовсе не подозреваемый.

— Умник.

— Сволочь.

Кёрнер криво усмехнулся.

— Который был час, когда вы нашли тело?

— Я не должен больше вам ничего говорить.

— Вы уже сказали достаточно. Хотите проехать в участок?

— Пять минут девятого. Когда мы приехали, звонил церковный колокол.

Кёрнер на миг задумался.

— Если ваша коллега видела убийство через окно, значит, у нас есть свидетельница и точное время преступления. Прекрасно. Благодарю.

Фотограф поморщился.

— Ей очень плохо. Она в шоке и не разговаривает.

— Хорошо. Я сам с ней поговорю.

Кёрнер обошёл машину скорой помощи.

— Подождите ещё минуту, — парень переминался с ноги на ногу. От его прежней развязности не осталось и следа. Он посмотрел на Кёрнера почти умоляюще. — Я не знаю, что именно увидела Франка, но, должно быть, это было ужасно. Может, она видела убийцу. Но убийца наверняка видел и её тоже.

Кёрнер понял, к чему тот клонит.

— Полицейскую охрану вашей коллеге мы не дадим — в этом нет необходимости. Но, если вам так спокойнее, с ней поедет жандарм. Если шок не пройдёт, мы отправим её в