Убить Мертвых - Ричард Кэдри

которое я просверлил в ковре-самолёте, в голубое детское пластиковое ведёрко. В конце стола стоит мусорная корзина с откидной крышкой. Касабян достаточно любезен, чтобы самостоятельно выбросить свой помёт, когда закончит, но он коротышка, поэтому ему нужно чтобы я нажал на педаль и открыл крышку. Приятно, когда ты нужен.

Сейчас я не в настроении для Цирка Блевотины, так что нахожу блокнот и карандаш и пытаюсь вспомнить, как выглядела Элеонорина пряжка от ремня с монстром. В нашей семье Элис была художницей. Даже мой почерк заставлял моих учителей рыдать. Когда я закончил, у меня был набросок, который можно было бы назвать вполне сносным, если бы я был полуслепым душевнобольным на последней стадии третичного сифилиса. Я поднял его так, чтобы Касабян мог его видеть.

— Узнаёшь это?

— Приятель, у меня обед.

— Просто взгляни на чёртову бумагу.

Он не отрывает голову от еды, лишь вращает глазами и щурится на изображение.

— Не-а. Никогда его прежде не видел. Кто это, какой-то монстр, которого ты должен убить, или ты снова начал встречаться?

— Это нечто, что я сегодня видел. Похоже на пряжку от ремня, либо икону, либо что-то ещё. В тот момент я недолго размышлял над этим, но сейчас он не выходит у меня из головы.

— Не узнаю его.

Плюх — падает замазка-тамале.

— Можешь проверить в Кодексе?

Теперь он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Он терпеть не может, когда я прошу его что-то поискать. Мне не положено даже знать о Демоническом Кодексе.

— Я так не думаю. Кто-то им сейчас пользуется. Окупадо[74], понимаешь?

— Чушь собачья. Я видел подобные штуки, когда был в Даунтауне. Может это и книга, но ты не читаешь её, как обычную книгу. Делаешь это умозрительно, ментально. Как мистическую базу данных.

— Если так много знаешь о ней, почему не поищешь сам?

Демонический Кодекс — это личная записная книжка, справочник, книга по стратегии, книга заклинаний, мудрости и всё-что-ты-можешь-ещё-придумать Люцифера.

— Кодекс предназначен для официальных демонских дел, и я пользуюсь им, лишь когда большой человек просит меня, потому что он слишком занят, чтобы найти что-нибудь самому.

Сатанинская Большая Малая Книга Засранца. Своего рода руководство бойскаута по миру Бизарро[75]. Высококачественное гностическое порно. Кодекс — второй по важности документ во Вселенной, сразу после Свитка Творения в личной библиотеке сами-знаете-кого.

— Чушь собачья. Каждый раз, как я выхожу из комнаты, ты копаешься в ней, пытаясь найти способ вернуть своё тело.

— Неправда.

— Кас, ты всегда был ужасным лжецом. Профессиональному жулику следует уметь врать получше.

— Оставь меня в покое. Поищу твоего монстра, когда будет свободная минутка. А теперь дай мне поесть, пока всё тёплое.

Я сажусь обратно на кровать и потягиваю стакан «Джека». На мониторе Питер Фонда палит с крыши мчащегося дома на колёсах по машинам, набитым захолустными любителями демонов.

— Ты смотришь это весь день?

Голова говорит в промежутке между двумя кусками еды.

— Нет. До этого был «Закричи на дьявола»[76], только в нём не было никакого дьявола.

— Нет. Это военный фильм.

— Почему бы не написать это на обложке? «Внимание: Ли Марвин может выглядеть взбешённым, но он не дьявол. Здесь нет ни одного долбаного дьявола».

— Смотри, что хочешь, но обещай мне, что я никогда не приду сюда и не увижу, как ты порешь себя под «Дьявола в Мисс Джонс»[77].

— Вот ты умора, Милтон Берл[78]. Теперь не скажу тебе хорошие новости.

— Какие хорошие новости?

Касабян откусывает последний кусок тамале и роняет его в ведёрко. Затем несёт ведёрко и пенопластовый контейнер к краю стола и ждёт. Я отрываю задницу от кровати и наступаю на педаль мусорной корзины. Когда та открывается, он швыряет пенопласт и опрокидывает ведёрко в неё.

— Какие хорошие новости?

Касабян возвращается туда, где работал, перевешивается через стол и ставит ведёрко под ним, рядом с мини-холодильником. Затем, наконец, смотрит на меня.

— У тебя есть настоящая работа. Начиная с сегодняшнего вечера. Кое-что гораздо лучшее, чем давить жуков для Уэллса.

— У меня уже есть работа на вечер. Честное консультирование Стражи. Никаких убийств.

— Когда ты должен этим заняться?

— Около трёх. А что?

— Хорошо. К тому времени ты скорее всего закончишь.

— Закончу что?

Он улыбается мне именно так, как вы не хотите, чтобы вам улыбался покойник.

— Большой человек в городе. Он хочет встретиться с тобой вечером в «Шато Мармон»[79].

Проклятье. Я допиваю стакан.

— Что Люцифер делает в Лос-Анджелесе?

— Почём я знаю? Я просто автоответчик.

— И информатор.

— И это тоже. Он каждый раз знает, когда ты дрочишь. Как и я, к несчастью. Тебе в самом деле нужно завести подружку.

— Когда я должен быть там?

— В одиннадцать. И не опаздывай. Он ненавидит опоздания. В его случае это действительно так.

— Боже. У меня даже куртки больше нет. Мне нужно привести себя в порядок.

— Приятель, не паникуй. У тебя ещё несколько часов. Это хорошо. Нам нужны деньги. Вечернее дело для Стражи и какая-нибудь новая работа от мистера Д. даст нам возможность ещё месяц не гасить свет.

Я иду в ванну, закрываю и запираю дверь. До недавнего времени я никогда не был стеснительным мальчиком.

Я стягиваю со своего чёрного плеча футболку со «Зловещими мертвецами». Розовая плоть под шелушащейся чёрной кожей выглядит как худший солнечный ожог со времён Хиросимы. Я скидываю ботинки и джинсы, и осматриваю себя в зеркало.

Приятное зрелище, не так ли. Я включаю свет над раковиной и наклоняюсь к зеркалу поближе, поворачивая голову из стороны в сторону. Тысячи крошечных порезов от летящего стекла в кинотеатре по большей части исчезли. Я наклоняю голову вперёд и назад. Пробегаю руками по лицу и шее, вглядываясь в тени от морщин и складок от шеи до лба, ощупывая знакомые контуры.

А может и не так знакомые.

Я и раньше чувствовал эти перемены, но за последний месяц они стали явными.

Я уверен, что мои шрамы затягиваются.

Единственное, чего я хотел из того, что вынес из ада. Единственное, на что рассчитывал. Я потратил одиннадцать лет и потерял тысячи фунтов крови, плоти и костей, чтобы отрастить себе броню, и после шести месяцев жизни на свету теряю её.

Ненавижу это место.

В аду всё просто. Там нет