Чародей смерти - Винсент Клиш

Хотя бы немного.

Вдруг он вздрогнул.

В памяти вспыхнуло одно из тех мгновений, которые он называл демонами.

Таких мгновений в его жизни было много.

Бабушка однажды сказала: у каждого человека есть свои демоны. Они сидят в голове и ждут случая. Иногда достаточно пустяка — слова, звука, случайного предмета — чтобы они ударили внезапно, как электрический разряд, и вернули человека в самые тёмные глубины памяти.

Тогда бабушка ещё была в здравом уме.

Руфус глубоко вдохнул и принялся искать глазами что-нибудь в комнате, за что можно зацепиться взглядом. Это помогало.

Гримёрка была заставлена картинами, старинными лампами и тяжёлой мебелью. У стены стоял серый диван — почтенный и совершенно негодный. Пружины уже вылезали наружу; ни один артист, кому доставалась эта комната, не решался на него сесть.

Размышляя об этом, Руфус вдруг заметил, что демон исчез.

Так же внезапно, как появился.

Запах театрального грима действовал успокаивающе. С каждым вдохом тревога слабела.

Скоро он снова станет магом.

И сможет забыть отвратительного человека в зеркале.

Хотя бы на несколько минут.

Он сделал глоток воды — ничего другого Руфус не пил — и поднялся. Как всегда, превозмогая боль.

После Дафны выступать предстояло ему.

Когда он, слегка прихрамывая, направился к сцене, его вдруг снова передёрнуло.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

Вернувшись в LKA, Керн занялся самым прозаическим, но необходимым делом — распределением работы.

Его группа состояла из восьми сотрудников. Нескольких отправили по барам из списка, который оставила Сильвия Брюске. Было вполне возможно, что жертва встретила убийцу именно в одном из этих заведений.

Кроме того, следовало исключить неприятную, но обязательную версию: убийство мог совершить подражатель.

Тем временем эксперты продолжали работу со следами из квартиры. Однако надежд это направление почти не внушало. Как Фукс и предполагала, преступник там, по-видимому, не появлялся.

Версия о том, что у Висо̀чника есть нарушение походки, тоже оказалась непростой. Получить медицинские данные пациентов из клиник — задача почти безнадёжная. А сведения о характере увечья были слишком расплывчаты.

Да и начинать поиск было непонятно где.

— Ну что, нравится она тебе? — спросил Деннис, когда они остались одни.

Накануне вечером Керн собственноручно очистил кабинет от последствий своего эксперимента с арбузами. Уборщики довели дело до конца: стол и пол больше не липли.

— Кто? — спросил Керн.

— Только не делай вид, будто не понимаешь. Наша баварочка. Очень даже ничего. И как она это своё «р-р-р» раскатывает…

Керн слегка нахмурился.

— Сомневаюсь, что фрау Фукс прислали сюда в качестве украшения коллектива.

— Ты что, не видел, как она на тебя смотрела? И эта фраза — мол, мужчину на всю жизнь найти трудно…

Деннис вытащил из бумажника купюру и торжественно положил её на стол.

— Ставлю десять евро: ты ей нравишься.

Керн знал манеру коллеги говорить всё, что приходит в голову.

— Даже если и так, — пожал он плечами.

Он подошёл к окну и без особой цели посмотрел на Темпельхофер-Дамм.

— Да знаю я, Натали, — продолжал Деннис. — Но дело не в этом. Фукс на тебя запала, это точно.

Керн вернулся к столу и взял список задач.

— Сравни личные данные жертвы с данными остальных, — сказал он. — Может быть, найдётся что-то общее, чего мы пока не заметили.

Деннис широко улыбнулся и сделал жест, которым обычно отмечал страйк в боулинге.

— Значит, она тебе всё-таки нравится!

— А что на это скажет Сузи? — спросил Керн. — На то, как ты рассматриваешь наших коллег?

Деннис радостно хлопнул в ладоши.

— Тебе есть что скрывать!

— С чего ты взял? — Керн уже начал раздражаться.

Деннис взял папку с документами.

— Потому что ты уводишь разговор в сторону. Психология допроса, первый курс.

С этими словами он развернулся и вышел.

Деннис был ещё молод. Его открытая, беспечная манера временами раздражала Керна, но в целом ему нравилась. Правда, именно из-за этой манеры начальнику не раз приходилось одёргивать подчинённого.

Однажды она стоила Деннису половины уха.

И лишь несколько сантиметров отделяли тогда эту историю от куда более серьёзных последствий.

Зато у парня было то, что нельзя приобрести никакими курсами.

Он умел сочувствовать.

Правда, пользоваться этим даром ещё не научился.

Телефон зазвонил. Внутренняя линия.

— Не могли бы вы зайти в аналитическую комнату? — спросила Фукс. — Я хотела бы кое-что обсудить.

Керну показалось, что она при этом улыбается.

Он посмотрел на купюру в десять евро, оставленную Деннисом на столе. Взял её, собираясь убрать в карман… но передумал.

— Буду через две минуты, — сказал он.

Трубка легла на место.

Купюра тоже.

Пари я ещё не выиграл.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 12

— Случается ли вам порой слышать голос, который шепчет: «Ступай. Поищи конец радуги. Забудь хоть на миг свою унылую жизнь»?

Мадам стояла за опущенным занавесом и говорила в микрофон под тихую, печальную музыку. Немногочисленные зрители ждали на старых театральных креслах, когда бархатная завеса поднимется и начнётся представление.

— Прислушайтесь внимательнее — и вы узнаете этот голос. Это голос ребёнка. Того самого, что поныне живёт в каждом из нас. Он зовёт вас прочь от скучной рутины — туда, где смеются, танцуют, поют и удивляются. Ну так как же? Пойдёте ли вы за этим зовом?

Музыка оборвалась. Полумрак в зрительном зале погас окончательно, занавес пополз вверх, и луч прожектора выхватил из темноты силуэт Мадам.

Когда в театре установилась та особенная тишина, какая бывает только перед началом плохого или великого спектакля, она произнесла:

— Тогда вы пришли по адресу, друзья мои. Или, как говорим мы: Mes Amis!

Это было условным знаком.

Свет вспыхнул разом, во всю силу, и сцена заиграла всеми цветами. Теперь уже нельзя было заметить, как облезло и обветшало это театральное хозяйство, не видавшее кисти лет пятнадцать. Из колонок зазвучала песня конферансье из мюзикла Cabaret — ею Мадам открывала свои вечера ещё в те времена, когда слово «варьете» произносилось без оттенка сожаления.

Открытие было старо до неприличия.

Впрочем, и сам театр — тоже.

Зал опять пустовал. Зрителей набралось человек сорок, не более. Но Мадам играла так, словно свободных мест не осталось вовсе. Она всегда так играла. Некоторые привычки переживают и успех, и здравый смысл.

Платье на ней было сшито искусно, однако годы не щадят ни людей, ни материи. Кружево местами расползлось, блёстки потускнели. Сам театр выглядел примерно