Чародей смерти - Винсент Клиш

— Да что тут могло быть? Они выгнали меня из дома, когда мне было шестнадцать.

Руфус уставился на неё с недоверием.

— Почему?

Мадам постаралась не показать, что вот-вот расплачется. И хотя в своём красном платье со слишком глубоким вырезом и с чрезмерным слоем грима она больше напоминала клоуна, чем женщину, ответила с гордым достоинством:

— Я педик, дарлинг. Они, видимо, просто не смогли договориться, от кого мне это досталось. Руфус, не позволяй им тебя разрушить. Ты слишком ценен для этого.

Она положила на столик рядом с блюдцем связку из трёх ключей.

— Завтра у меня встреча в банке. Если я задержусь — откроешь сам, хорошо?

Потом вышла из гримёрки и закрыла за собой дверь.

Когда ритмичный стук её каблуков затих в коридоре, Руфус поднял взгляд к потолку. Табачный дым уже рассеялся, и неприятный запах почти не ощущался в большом помещении.

Давно уже никто не разговаривал с ним так доверительно и без предубеждения.

Невольно он вспомнил девушку, которая когда-то была единственной, кто дружил с ним в школе.

Он снова вздрогнул.

«Какое было твоё самое ужасное выступление?»

— Анне, — вырвалось у него почти бессознательно. На лбу выступил холодный пот. — Пожалуйста, прости меня!

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Mes Amis (фр.) — «Мои друзья»; название варьете, где выступает Руфус.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 16

К восемнадцати годам Руфус весил уже далеко за сто килограммов. Спина болела непрерывно, и заниматься фокусами он почти не мог. Пальцы становились всё менее подвижными, тонкие трюки давались с огромным трудом, а внешний вид изменился настолько сильно, что Руфус больше не хотел выступать даже в домах престарелых или детских садах.

Большую часть времени он проводил в своей тёмной подвальной комнате. Раньше Руфус жил на втором этаже дома, но туда бабушка часто врывалась без стука — растерянная, не понимающая, где находится. В сыром подвале такого не случалось: она боялась спускаться вниз. Поэтому обычно стояла наверху лестницы и звала Руфуса, если ей что-нибудь было нужно.

Когда ловкость пальцев начала ухудшаться, Руфус переключился на другие области иллюзионного искусства. Особенно его увлекла ментальная магия. Здесь дело было не в физической ловкости, а в работе разума. Книги о влиянии на человеческое мышление и о том, как его интерпретировать, он порой проглатывал за один день.

Руфус был очень умён. И тем мучительнее ему было наблюдать, как бабушка всё быстрее теряет рассудок. Он понимал, что она не виновата в своей болезни, но терпеть её поведение с каждым годом становилось всё тяжелее. Раздражение и усталость он давно носил в себе.

В тот период жизни Руфус совсем перестал получать хоть какое-то признание извне. До рокового несчастного случая его удивительные номера неизменно вызывали аплодисменты и одобрение. Теперь от этого ничего не осталось.

Неопрятный молодой человек постепенно превращался в полного изгоя. Учителя старались быть с ним справедливы, но, если говорить честно, любили несносного юношу, которого словно преследовали несчастья, не больше, чем одноклассники. Единственным исключением была Анне.

Анне училась с Руфусом в одном классе ещё с начальной школы. Маленькая, хрупкая, почти невесомая. Красавицей её нельзя было назвать, но в её спокойствии, доброте и открытости было что-то такое, отчего она словно светилась изнутри. Рядом с громадным Руфусом Анне казалась тонкой чертой на фоне пейзажа; внешне между ними не было ничего общего. И всё же только она принимала его таким, какой он есть.

С самого детства Анне оставалась единственной в классе, кто приглашал одиночку Руфуса на дни рождения — хотя за это её постоянно критиковали одноклассники. Позже, после его несчастного случая, она часто навещала Руфуса у бабушки.

Сам он больше не приходил к Анне домой. Руфус ненавидел собственную внешность и не хотел, чтобы ей приходилось стыдиться его перед родителями или соседями. Анне этого не понимала, но уважала его решение. Хотя ей и больно было видеть, что к своей внутренней тюрьме её друг добровольно добавил ещё и внешнюю.

Из Анне наверняка получилась бы замечательная женщина.

— У тебя новый фокус? — спросила она однажды, снова зайдя к нему в гости.

По всей комнате стояли таинственные сундуки и ящики, которые Руфус мастерил сам.

— Он ещё не работает, — смущённо ответил Руфус, покосившись на реквизит.

— Ну хоть что-нибудь ты ведь можешь показать.

В то время Руфус увлёкся техникой, которая называется cold reading. Суть её заключалась главным образом в том, чтобы создать у собеседника впечатление, будто тебе известны его тайны. Маг внимательно следит за языком тела, за реакцией на свои утверждения и пользуется множеством расплывчатых фраз, которые почти любой человек склонен принимать на свой счёт.

— Ладно, но не фокус. У меня есть кое-что получше. Мне кажется, я знаю одну тайну, — сказал он. — Твою тайну.

Как он и ожидал, Анне сразу заинтересовалась.

— Ну хорошо. Давай, — ответила она после короткого колебания.

— Сначала зажги свечи и выключи свет, — попросил Руфус.

Анне зажгла многочисленные свечи, расставленные по всей комнате, потом выключила свет.

Подвал сразу стал похож на место для спиритического сеанса. Колеблющееся пламя заставляло плясать по стенам странные тени и погружало Руфуса с Анне в зыбкий, тревожный мир мистических ассоциаций.

— Сядь рядом со мной, — продолжил Руфус.

Голос его звучал теперь странно и зловеще. Важно было убедить Анне, что он точно знает, что делает. Тогда она войдёт в этот эксперимент с нужным настроем и тем самым сыграет Руфусу на руку.

Анне села на старый продавленный диван, на котором Руфус проводил почти весь день. Диван был старый, в пятнах, но выдерживал его вес и смягчал давление на спину.

— Ближе, — прошептал он.

Анне подвинулась ближе к Руфусу.

В свете свечей пожелтевшие цирковые плакаты на стенах выглядели почти пугающе. Затхлый запах усиливал неприветливую атмосферу комнаты.

— Закрой глаза и глубоко вдохни, — начал Руфус. — Забудь обо всём, что тебя тревожит, и доверься нашему эксперименту. Слушай только мой голос, но не разговаривай со мной. Только кивай или качай головой.

Анне осторожно кивнула.

— А теперь подумай о тайне, которая пришла тебе в голову, когда я заговорил о ней.

Руфус дал ей несколько секунд, чтобы она вспомнила как можно больше разных секретов. Потом ей уже будет трудно понять, о каком именно она подумала первым.

— Кто-то тебя предал. И сделал тебе очень больно, — продолжил Руфус. — Это был человек, которому ты доверяла. Я прав?

Анне снова осторожно кивнула.

— После этого