Закат - Дэниел Краус

Но нет, я думаю о том, что у «Кэпитал Рекордс» есть такие эхо-комнаты. Они называются Вайн-стрит, восемь залов, в форме трапеции, без параллельных линий, понимаешь? В каждом зале особая реверберация. Туда ставят вокалистов. Синатра, Нэт Кинг Коул, «Бич Бойз» – все они там побывали. Черт, да даже «Бисти Бойз». На выходе получаешь пятисекундную задержку и затихание, похожее на послевкусие шоколадного сиропа, будто поешь в соборе Святого Патрика. Люди скажут, что теперь это можно делать с фильтрами, но это не то, если слух есть.

Мьюз встал и потянулся. Теперь Грир могла видеть упырей, стоявших метрах в сорока пяти. В сороковые Их сделали бы героями комедии: один невысокий и толстый, другой высокий и худой. На обоих были комбинезоны. Оба были кроваво-красные от подбородка и ниже. Они явно съели кого-то волосатого: к Ним повсюду прилипли густые, длинные пряди черных волос.

– Хорошо, «Кэпитал Рекордс», – сказала Грир. – Наши предсмертные крики в хорошем качестве.

– «Вайн-стрит» находится в десяти метрах под землей. Стены из десятисантиметрового бетона. И потолок толщиной в тридцать сантиметров, никакие упыри туда не доберутся. Я к тому, что если собираешься укрыться, то лучше это сделать в месте с некоторой историей, разве нет?

– Думаешь, ты первый, кто додумался до этого? Вся студия наверняка набита битком.

Он встал, сложил свой стул и протянул Грир руку, чтобы помочь подняться.

– Можешь себе представить, кто там сейчас? Самые знаковые исполнители мира, все вместе? Они ни за что не откажутся поджемить. Как сказали «Райчес бразерс»: «Если и есть рок-н-ролльный рай, то, знаешь, у них чертовски крутая группа». Я говорю о музыке последних дней. Этакое новое евангелие.

Мьюз сложил стул Грир и погрузил оба стула в тачку. Упыри были уже в тридцати метрах, ободранная плоть покачивалась при каждом шатком шаге вниз по склону, и теперь Грир могла слышать Их басовитый рев, напоминающий гул автомагистрали.

– Похоже, нам Они сниться будут, – вздохнул Мьюз.

– А пока что – бинокль, – проворчала Грир. – Второй бинокль.

– Если найдем – он твой. Это не проблема.

– А ведешь ты себя так, словно проблема.

– Да нет же! Кто-то должен дежурить, пока ты упражняешься в стрельбе. Я только начал привыкать к этому.

Вот оно, скрытое неодобрение.

– Это какая-то мужская фишка?

– Чего? Ладно тебе.

– Я на обороне. Это нечто унизительное?

Его глаза запылали. Грир видела эти проблески во время секса или побега. Скулы Мьюза заострились, кадык заходил ходуном.

– А это женская фишка? Нарываться на ссору?

Упыри были уже в двадцати метрах, на расстоянии небольшой парковки, здесь уже пора было начать по-настоящему обращать на них внимание. Грир, однако, хотела, чтобы обратил внимание Мьюз. На упырей, на нее, на все, что она делает, и на то, какое дерьмо творится вокруг, пока он поет: «Уходи, уходи».

– Одно слово – артист, – сказала Грир. – «Если бы блюз был женщиной». Тебе кто-нибудь говорил, что это сексизм? К тому же каждый раз, когда я выпускаю стрелу, ты так смотришь…

– Ну смотрю.

– Как будто не хочешь, чтобы я стреляла! Я слышу это по гитаре. Музыка становится грустной и все такое.

– Не мне указывать тебе, что делать. – Его голос стал мягче.

– Зато надо иметь свое мнение! Я хочу сказать, мы же вместе, да?

Как мог ответ на этот вопрос до сих пор пугать Грир в мире, где уже нет школьных танцев, вкусных ужинов или признаний в любви в социальных сетях? И все же медленное моргание Мьюза с таким же успехом могло быть зубами двух упырей. Теперь Они были уже на расстоянии классной комнаты, достаточно близко, чтобы Грир могла разглядеть Их родинки, морщинки у глаз, то, насколько тщательно Они побрились перед смертью.

– Мы вместе, леди, – сказал Мьюз, – но мир перевернулся с ног на голову. То, что я раньше считал нормальным, теперь меня тревожит. Говоришь, надо иметь свое мнение. Ладно, хорошо. Но я еще с ним не определился. Некоторые вещи кажутся неправильными вот и все.

– Как может быть неправильным убийство упырей? Они уже мертвы, Кинг-Конг.

– Что такое смерть? Люди что, просто придумали смерть? Может, смерть – это ритуальное событие. Похороны, молитвы и все такое – это и есть смерть. А тут… Я просто чувствую, что, возможно, мы поступаем неправильно. Как будто это испытание свыше, и мы его проваливаем.

Грир указала на очевидное: упыри уже были на расстоянии одной машины. Их ботинки хлюпали от свежей крови, пряжки на комбинезонах лязгали при поднятии рук. Подошли, пока они с Мьюзом спорили. За кем останется последнее слово? Или они просто позволят упырям схватить их ледяными окровавленными руками за горло, продолжая ругаться? Грир взялась за ручки тачки.

– Ты ведь знаешь, что твоя карьера взлетела, потому что ты врезал какому-то подонку со стволом по башке, да? – крикнула Грир.

Тачка застряла, и это было страшно. Под тяжестью припасов она погрузилась в грязь. Колеса с чавканьем высвободились, и Грир развернула тачку, ставя между ними и упырями.

– Точно. – Мьюз встал у нее за спиной. – Но Уилл и Дарлин научили меня, как лучше.

Последнее слово, конечно же, осталось за Мьюзом: у него не было тачки, о которой стоило бы волноваться. А меж тем толстый упырь перевалился через ее край, опрокинув драгоценный кувшин с водой на землю. Опомниться Грир не успела; тощий упырь обогнул тачку. Благодаря длинным ногам на ровной местности он двигался намного быстрее. Упыри поражали. Грир попятилась, таща за собой тачку. Мьюз взял спортивную сумку, которая, вероятнее всего, упала бы, и перекинул через плечо.

Они бежали так, как давно не бегали. Через две минуты Мьюз перехватил тачку, и они продолжили бежать. В голове у Грир до сих пор бушевала буря. Мьюз был прав: она затеяла ссору. Что ее разозлило – злость скрывала стыд, если честно, – так это то, что Мьюз, возможно, стал хуже относиться к ней из-за того, что она убивала упырей, хотя Грир всегда старалась оградить его от самых мерзких моментов.

– Что планируешь делать? – спросила Мьюз.

Грир резко повернулась, чтобы отогнать дурные мысли. Но это показалось агрессивным, и Мьюз теперь выглядел как нашкодивший щенок. Ее гнев рассеялся. Она позволила себе замедлить шаг. Скрип тачки рядом тоже замедлился. Мьюз и Грир шли бок о бок по высокой траве, их тяжелое дыхание смешивалось с гулом ветра.

– Я хочу, – вздохнула она. – Хочу того, чего хочешь ты.

– Это не похоже на Грир Морган. – Он слегка ухмыльнулся. Грир ответила невесть откуда взявшейся улыбкой.

– Мне здесь нравится, –