И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

Петер ожидал этого. — Рин и Бергфельд?

— Умница. — Де Вирес похлопал его по плечу, но в его глазах читалась ненависть.

— Тебе не выйти отсюда живым, если ты причинил им хоть какой-то вред, — спокойно произнес Петер.

— Ой-ой-ой. — Лицо де Виреса помрачнело и напряглось.

Какое-то время они молча сверлили друг друга взглядами. Бергфельд мертв — теперь Петер был в этом убежден. Он читал это в лихорадочно блестевших глазах де Виреса, в складках его землистой кожи.

— Знаешь, по иронии судьбы курды в обмен на груз «Эль-Аль» потребовали ровно то же самое, чего хотел и ты, — сказал Петер, с удовлетворением заметив, как погас блеск в глазах де Виреса. — Курды потребовали помочь их людям в Сулеймании и Салахуддине выбраться оттуда. Разве ты не этого добивался? По крайней мере, для своего брата.

Де Вирес мрачно уставился в пол.

— Меня просили передать, что твоего племянника посадили на самолет до Токио.

Было видно, что обе новости попали точно в цель. Однако де Вирес отреагировал сдержанно.

— Я ценю то, что сделали для Денниса, спасибо, — произнес он наконец и пододвинулся ближе. Он схватил Петера за руку и сильно сжал ее. — Рин у меня, — прошептал он.

Петер напряг бицепс, прислушиваясь к собственным ощущениям. Что это было — облегчение или утешение?

— А Бергфельд? — спросил он.

Темные глаза де Виреса оставались неподвижны. Он отпустил его руку и лишь безучастно пожал плечами.

За это равнодушие и за десятки подобных злодеяний Петеру безумно захотелось плюнуть ему в лицо.

Марк, возможно, почуел это и моргнул, но его взгляд по-прежнему не дрогнул ни на миллиметр. — Ты вытащишь меня отсюда и отдашь файлы «Кью-Петрол», и тогда Рин вернется целым и невредимым, — холодно произнес он.

— Черт побери, парень! Ты забыл, что находишься под арестом? Ты не видел, сколько людей стоит за этой дверью, но уверяю тебя, любой из них сотрет тебя в порошок, если захочет. А что касается файлов «Кью-Петрол», ты их не получишь, хотя они готовы у меня еще со вторника.

Де Вирес схватил его за воротник. Хватка была железной, совсем не похожей на жест сломленного человека. — С какого еще вторника? Что это значит?

Петер вонзил большие пальцы в его ладонь и вывернул ее со всей силы. Раздался отчетливый хруст — большой палец де Виреса вышел из сустава.

Его лицо исказилось от дикой боли и сдерживаемой ярости. — Сволочь! — прошипел он. — Ты поможешь мне бежать и отдашь файлы, иначе Рин труп, я тебе обещаю. Рахман заботился о том, чтобы ему каждый день приносили еду и воду, но теперь по понятным причинам некому этим заняться. Если ты мне не поможешь, я не выдам адрес, и Рин сдохнет с голоду, уяснил?! — Он опустил голову между колен, посидел так немного, приходя в себя, а затем с трудом вправил палец на место. Руки его дрожали, глаза метались, но он не издал ни единого стона.

Петер немного помолчал. Помолчал, словно обдумывая последствия этого гнусного предложения. Но все шло строго по плану, именно так, как и предполагал Фишер. — Возможно, я смогу подсказать тебе способ бежать отсюда, — произнес он. — Но файлы «Кью-Петрол» ты получишь только тогда, когда окажешься на свободе, понял?

Злоба в глазах Марка де Виреса поутихла. — Слушай, это должно произойти завтра, в понедельник, ясно? Мне нужно успеть на рейс до Багдада с пересадкой, иначе все теряет смысл, понимаешь?

Петер немного помедлил, прежде чем кивнуть.

Де Вирес удовлетворенно хмыкнул: — Ты вытаскиваешь меня и отдаешь файлы, а взамен узнаешь, где Рин тен Хаген. Договорились?

Петер снова кивнул.

На этот раз разговор был окончен.

Сначала нужно спасти Рина.

Рэндольф Фишер был в отличном настроении, хотя все еще немного прихрамывал из-за последствий «пенальти» от Никки, когда провожал Петера к машине.

— Как я и предсказывал, — констатировал он. — У де Виреса действительно нашелся козырь для торга.

— Да.

— И он не удивился, что вы смогли раздобыть все эти сведения за столь короткое время? Сколько вас не было, прежде чем вы вошли к нему во второй раз? Полчаса?

— Примерно так. Удивился ли он? Я сказал ему, что подкупил одного из здешних агентов, и тот мне все выложил.

Фишер рассмеялся: — В его репертуаре, могу себе представить. Отлично. Мы позволим ему исчезнуть так, как договаривались, и больше мы с вами никогда не увидимся. Было приятно познакомиться с вами, господин де Бур. — Он протянул свою мозолистую ладонь.

Петер проигнорировал жест. — Я все равно не понимаю, почему вы его отпускаете.

Из-под губ Фишера медленно показались серые зубы: — Разве мы его отпускаем? — Он протянул ему коричневый конверт: — Вот конверт. — Затем засунул руку в карман твидового пиджака и извлек дискету: — А вот, — сказал он. — Вот дискета, как мы и договаривались. Дальше все зависит от вас.

Глава 50

Неволю он ненавидел сильнее, чем физическую боль, это уж точно.

Де Вирес смотрел сквозь иссиня-черные стальные решетки. Солнце как раз вставало над топями и озером, отбросывая длинные тени на зеленый райский уголок, который он мог разглядеть позади дома, лишь приподнявшись на цыпочки.

Кормили его отлично: обед, полдник, ужин. Даже перед сном поинтересовались, не нужно ли ему чего-нибудь — прямо как приговоренному к смерти перед казнью.

Что, впрочем, вполне могло оказаться правдой, если вспомнить о Рахмане.

Ничего не оставлялось на волю случая, они были повсюду. Всю ночь за дверью слышались шаги.

Но совсем недавно все стихло — в точности так, как обещал Петер де Бур, когда накануне приходил в его камеру во второй раз.

— Когда начнется пересменка, ты это сразу поймешь, — пообещал де Бур и объяснил, что каждое утро понедельника весь персонал собирается на кухне, чтобы обсудить график работы на неделю.

Марк прислушался. Снаружи царила полная тишина — пересменка началась. Значит, у него есть минут двадцать, чтобы сбежать. От силы.

Он достал перочинный нож, который ему передал де Бур, и медленно, стараясь не сломать лезвие, принялся выковыривать штифты из дверных петель.

С трудом приподняв тяжелую дверь, он снял ее и