Лилит. Неуловимая звезда Сен-Жермена - Артур Гедеон

– Удивляться? Ах! – вспомнила она. – А я почти забыла о своей просьбе.

– Об условии, герцогиня.

– Об условии?

– Я не готов забыть вашего обещания.

Удавшийся вечер выветрил из головки герцогини ее капризы.

– Какого обещания?

– Вашей награды.

– Да какой же, какой, граф?

– Стать вашим другом, герцогиня.

– Простите, – сокрушенно покачала она головой. – Я вспомнила… И как же вы хотите удивить нас?

– Вы разрешите мне стать концертмейстером вашего прекрасного оркестра?

– Вы это серьезно?

– Более чем, герцогиня.

Их и так окружал самый ближний круг фрейлин, обожателей и подпевал, но теперь подтягивались и другие. Был среди них и светский лев маршал Бель-Иль, не пропускавший таких вот вечеров.

– Господа, господа, прошу внимания! – подняла руку с веером герцогиня де Шатору. – Наш удивительный граф просит меня позволить ему стать концертмейстером моего оркестра! Похозяйничать в моем доме музыки! – Все засмеялись. – Я понятия не имела, что у него есть музыкальные способности. А это так, граф?

– Вы сами сейчас сможете убедиться, есть они или нет. Вы позволяете мне сделать это?

– Мы позволяем графу? – громко спросила герцогиня.

«Да, да! Просим!» – все бурно захлопали в ладоши. Размеренно хлопал и маршал Бель-Иль, вопросительно глядя на своего удивительного протеже и как бы спрашивая: вам мало того, что вы уже показали и получили сегодня? Вам нужно больше? Впрочем, давайте, я только рад буду поглядеть, какого же кудесника привез ко двору.

Граф поклонился публике.

– Благодарю вас.

И направился к музыкантам. Они как раз отдыхали. Сен-Жермен говорил с ними пару минут, и было видно, что музыканты изумлены его предложением. Они оживленно кивали графу и переглядывались друг с другом, и заинтригованному обществу становилось ясно, что сейчас случится что-то очень любопытное.

– Что надумал ваш граф? – спросила герцогиня де Шатору у маршала Бель-Иля.

– Понятия не имею. Но я уже не уверен, что он мой, – ответил вояка. – Скоро он будет принадлежать всему Парижу, а Париж ему.

– Почему мне кажется то же самое? – задала риторический вопрос герцогиня. – А значит, надо пользоваться, пока он мой гость.

Но было видно, что она рада и этому знакомству, и тому, что происходит с гостями: ее друзья необычайно оживились.

В оркестре герцогини де Шатору было семь музыкантов и столько же музыкальных инструментов – три скрипки, виолончель, контрабас, клавесин и флейта.

Граф повернулся к публике и громко сказал:

– Андре Кампра, увертюра к опере «Галантная Европа».

Затем взмахнул своими ухоженными руками в перстнях, и музыканты приготовились совершить требуемое от них чудо…

6

Они лежали воистину на королевской постели, а сверху на них с расписного балдахина смотрели ангелы с арфами, они порхали над ними, как бабочки над цветами на солнечной поляне в ясный погожий денек. И только один ангелок, маленький хитрюга в левом углу, был вооружен луком и целился ровнехонько в центр гигантского ложа. Прямо в лежащего, закинув руки за голову, короля.

– Он взмахнул руками, но так необычно, Луи! В этом взмахе была и грация, и воля одновременно. В этом взмахе было вдохновение! И они заиграли, и с таким воодушевлением, какого я прежде от своих музыкантов не слышала, – страстно рассказывала мадам де Шатору своему сюзерену, а тот рассеянно смотрел в потолок и улыбался ее неподражаемому пылу. Этого огня было много и в ее сердце, и в ее манящем любвеобильном теле. Фаворитка даже не выдержала и села на постели. – И мы все замерли, так это было непривычно и прекрасно! Он словно озарил их, моих музыкантов, своим гением…

– Прямо-таки гением? – улыбнулся король.

Они оба пребывали в ночных рубашках, разве только рубашка мадам де Шатору задралась до самых ягодиц, открывая немного полные, ровные, белые ноги, которые так вдохновляли монарха с самого первого дня, как только он увидел их; а увидев, ни о чем другом думать уже не мог.

– Слушай дальше, Луи! Это только самое начало! Увертюра к этой опере длится недолго – несколько минут, и ему надо было успеть все.

– Успеть все?

– Да! Потому что уже скоро он оставил свое место, щелкнул пальцами, и мой первый альт передал ему свой инструмент. Граф уложил его на плечо, все стали играть тише, и он ударил смычком по струнам и сам повел партию!

– И что же? – наконец-то оживился король, даже повернув к ней голову. – Хорошо играл?

– Божественно! Мы просто языки проглотили! Никто слова не мог сказать! Да и не желал! Сами музыканты были ошеломлены! Все внимали тому, что граф творил с инструментом! Скрипка пела в его руках сама, она словно… словно… в его руках превратилась в живое существо! Но и это было только начало!

Король освободил руки из-под головы, повернулся к ней и приподнялся на локте.

– Только начало?

– Да! Потому что, отыграв коротко свою партию, он передал скрипку и вновь щелкнул пальцами, и уже флейтист отдал ему свой инструмент. И вновь все заиграли тише, и полилась трель флейты. Мы все готовы были… я не знаю, Луи… у меня уже текли слезы по лицу, вот как сейчас… – Она смахнула несколько счастливых слез со щеки.

– И что было дальше?

Мадам де Шатору с восторгом рассмеялась.

– А потом ему уступили место за клавесином – и он продолжил удивительными переборами и окончил увертюру роскошными аккордами. Это был восторг! Мы плакали все до единого! А знаешь, что сказал граф?

– И что же сказал граф?

– «Слишком коротка увертюра, – сказал он. – Жаль, руки не дошли до виолончели. В следующий раз. И очень жаль, – герцогиня погрозила носу короля милым пальчиком, – что тут не было органа!» Это были его слова!

– Ого. – Прихватив ее за пальчик, Людовик поцеловал ладонь фаворитки и ее запястье. – Да он – человек-тайна, человек-сюрприз.

– Именно! Тогда я поняла: граф Сен-Жермен напоминает мне идеально настроенный музыкальный инструмент. Видимо, не только он живет музыкой, а музыка живет в нем, гудит, собирается в оперы и симфонии, и, когда он берет в руки тот или иной музыкальный инструмент, тут и приоткрывается частица его души. А его рассказ о Надир-шахе и о том, что, возможно, он выполнял поручения Венецианской республики при дворе персидского тирана…

– Иди ко мне, мой котенок, – ласково сказал король, – этим рассказом ты разожгла во мне любовный огонь…

Герцогиня де Шатору уже подставляла его поцелуям шею и плечи, с которых быстро сползла рубашка.

– Так дашь ему аудиенцию, Луи?

Руки короля уже сгребали ее рубашку к талии.

– Несомненно, дорогая, мое любопытство давно так не было распалено…

7

Тридцатитрехлетний король Людовик Пятнадцатый Бурбон скучал. И скучал постоянно.