И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

— Ладно. Сделайте мне одолжение в качестве компенсации за это недоразумение. Дайте мне билет до Загреба, и мы забудем обо всем.

Его взгляд был гипнотизирующим, а на губах медленно, очень медленно расплывалась улыбка — чуть медленнее, чем легкий румянец, проступавший на лице женщины.

Вскоре он ушел.

Глава 54

Ночь выдалась невероятно короткой. Солнце стремительно мчалось им навстречу, озаряя золотым светом спящие лица и плывущие далеко внизу облака, как это часто бывает при полетах на восток. Бортпроводники вдруг засуетились и поспешили задернуть последние шторки на окнах, чтобы яркий свет не тревожил сон пассажиров.

Никки была из тех, кого солнце все же разбудило. Она взглянула на часы, пытаясь окончательно проснуться.

В голове по-прежнему кружились невероятные образы.

Плачущая Беа, Милле в гробу глубоко под землей. Ее мать, замахнувшаяся на мужа. Палач, корчащийся от ломки на тюремных нарах.

В конце концов остался только дукун, и он смеялся. Показывал на них всех пальцем, переминался с ноги на ногу на своих высохших конечностях и смеялся.

Ей слышались глубокие, полные серьезности звуки и пронзительный визг страха. Затем очередной луч солнца прорезал полумрак, и она окончательно пришла в себя.

Ее ладонь, влажная от пота, лежала в руке Петера. Она осторожно высвободила ее, стараясь его не разбудить. Дыхание Петера было ровным, лицо — совершенно спокойным, прядь волос упала на лоб.

Она улыбнулась. Вот она — реальность.

Она осторожно потянулась к сумке под сиденьем. — Хотите жевательную резинку? — предложила она соседу, которого, как и ее, разбудил этот внезапный поток света.

Сосед с благодарностью принял предложение.

— А вы знали, что самый первый в мире штрихкод был напечатан как раз на пачке жвачки «Ригли»? — прошептала она.

Сосед с улыбкой покачал головой.

Под крылом проплывали пологие горные хребты. Она понятия не имела, где они сейчас летят, но знала, что скоро под ними снова раскинется лазурное море. Второй раз за какие-то две недели, но теперь — с любимым человеком. Теперь — навсегда.

Внутри разгоралось сильное, жгучее чувство. Оно пока было ей незнакомо, хотя уже пульсировало под самой кожей. Оно стремительно приближалось, но все еще натыкалось на внутреннее сопротивление. По телу разлилось беспокойство. Она снова порылась в сумке, стоявшей на полу у ее ног, и пальцы тут же нащупали кукол.

Сосед наблюдал за тем, как она разворачивает их из батиковой ткани. Затем он указал на свое кольцо: — Моя жена тоже верит в подобные вещи. Она дала мне строгий наказ тереть его при взлете и посадке. Кто знает, может, в случае чего из него явится джинн.

Никки улыбнулась и спрятала кукол между сиденьем и бедром, вытерла ладонь о штанину и осторожно коснуслась руки Петера.

От ее прикосновения он слегка вздрогнул, но тут же снова расслабился и откинул голову на подголовник, глубоко вздыхая в своем чутком сне.

— Я люблю тебя, — прошептала она так тихо, что даже сосед не смог бы расслышать. И Петер ответил ей — но не голосом. Двинулись лишь его губы. Едва различимый шепот, обрывки бессмысленных слов.

По крайней мере, ей так показалось.

В это время бортпроводники закончили закрывать иллюминаторы, и лишь тонкие лучи света прорезали приглушенное неоновое свечение салона. Вдруг Петер снова произнес это слово — на сей раз совершенно отчетливо, после чего резко дернулся и попытался устроиться поудобнее.

Он произнес это слово во сне. Он сказал: «Лея».

Во второй раз за этот перелет ладони Никки стали влажными.

Наконец его голова уютно пристроилась на ее плече. — Лея, — снова пробормотал он.

От этого имени она вздрогнула — так сильно оно подействовало на нее теперь. Движение было столь резким, что Петер открыл глаза.

Он понял, что это она смотрит на него, улыбнулся, вытянул насколько возможно свои длинные ноги, снова припал головой к ее плечу и вдохнул запах ее волос. — Странно, — почти прошептал он. — Мне приснилась маленькая девочка, которую я когда-то знал. Маленькая даякская девочка, о которой я в последнее время частенько вспоминаю. Я впервые увидел ее много-много лет назад. Она сидела на земле под навесом из пальмовых листьев и баюкала на коленях череп своего покойного дедушки.

Он слегка отпрянул, чтобы заглянуть ей в глаза. Он был еще слишком сонным, чтобы заметить ее тревогу.

— Мне снилось, что она отложила череп в сторону, будто это был какой-то символ, поднялась и вдруг превратилась во взрослую женщину. — Он нежно посмотрел на нее. — Прекрасную и обворожительную, совсем как ты, Никки. В ее глазах светилась любовь, она шла мне навстречу, но вдруг схватила меня за запястье одной рукой, а другой оттолкнула. — Он покачал головой и уставился в пустоту с удивлением в глазах. — Никогда прежде мне не снилось ничего подобного.

Никки попыталась улыбнуться. Никогда еще она не видела его таким юным и беззащитным.

Она убрала прядь волос с его лба: — Ее звали Лея, верно?

Его взгляд мгновенно прояснился: — Откуда ты знаешь?

— Ты произнес ее имя во сне.

— Да?

Никки запустила руку под бедро и достала одну из кукол.

— Посмотри на это! — Она раскрыла ладонь, и маленькая деревянная фигурка с треугольной головой уставилась на них своей хитрой ухмылкой и четко очерченным глазом.

Он слегка приподнял брови.

— Эту куклу мне подарила мама в день своей смерти. — Она позволила ему взять фигурку в руки. — Говорят, что такие куклы живые, ты знал об этом? Они живут благодаря душам, обитающим в них. — Она с нежностью посмотрела на куклу. — В этой кукле живут души всех старших дочерей нашего рода на триста лет назад. Всех тех, кто был до меня.

Он вернул ее в ладонь Никки, словно все эти души оказались слишком тяжелой ношей. Хотя взгляд его оставался серьезным, он криво улыбнулся.

— Ну да, Петер. Ниту-ниту, понимаешь. — Она тихо рассмеялась. — В ней живут души ушедших. Почувствуй, какая она теплая, когда я говорю о ней.

— Я почувствовал. — Его взгляд подтверждал это. — Я уже видел подобные куклы. В детстве.

Никки снова полезла под бедро: — А теперь посмотри сюда!

Она раскрыла ладонь, и ее детская куколка улыбнулась им своими жесткими волосами из кокосового волокна, синим пятнышком и пышной юбкой.

Она почувствовала, как Петер вздрогнул при