Деревня - Арно Штробель

— Подождите. А полиция? Если ваш парень исчез — вы ведь вызвали полицию?

Миа коротко и безрадостно усмехнулась. Снова взяла бокал, но не отпила — лишь смотрела на тёмно-красную жидкость.

— Конечно, вызвали. Они приезжали сюда несколько раз, важничали, задавали вопросы. А потом услышали от некоторых мужчин в деревне, что Штефан давно хотел уехать из Киссаха и в последние недели перед исчезновением намекал, будто скоро свернёт здесь все дела и отправится туда, где людям живётся лучше.

— Этого им оказалось достаточно. Они решили, что Штефан хотел бежать на Запад. Потом уехали — и увезли с собой его родителей. А когда те через несколько недель вернулись, они были уже другими. Почти перестали с нами разговаривать и, хотя знали правду, вдруг начали уверять всех, будто их сын и в самом деле сбежал на Запад.

— Хм, — протянул Бастиан. — И никто не рассказал полицейским про эти сборища в сарае? И про то, что вашего парня избили незадолго до исчезновения?

— Нет. Мы боялись того, что будет после их отъезда. Да и полиции, скорее всего, всё это было бы безразлично. Вы не знаете, каким было то время. Если народная полиция подозревала, что человек сбежал на Запад, она больше ничего не предпринимала. Тогда в дело вмешивалась Штази, а этого никто не хотел.

Бастиан признался себе, что и впрямь не знает, как всё было тогда, — и даже был этому рад.

— Понимаю. Пожалуйста, продолжайте.

Взгляд, которым Миа посмотрела на него, был полон усталой жалости.

— Сомневаюсь, что вы действительно понимаете. Через два дня после возвращения родителей Штефана кто-то ночью вломился к ним в дом и страшно их изувечил. Понадобились недели, чтобы раны хоть немного затянулись.

— Через некоторое время ночные сборища в сарае возобновились, словно ничего не произошло. Как я уже сказала, иногда мы замечали, что они приводят с собой чужих. Но никто из нас так и не видел, когда и как эти люди покидали деревню.

Бастиан едва сдерживался. Ему нужно было понять, какое отношение вся эта старая история имеет к Сафи и Анне. Внутри росло предчувствие, от которого к горлу подступала тошнота.

— Вы сказали, что они вернулись несколько недель назад. Значит…

— Одну минуту, молодой человек. Если хотите услышать эту историю от меня, позвольте мне договорить то, что я считаю важным.

Бастиан покорно кивнул, и Миа продолжила:

— Судя по тому, что увидел мой парень, мы были уверены: в сарае творилось что-то вроде секс-оргий. Или каких-то сексуальных ритуалов. Мерзость. Возможно, нам и правда следовало тогда что-то предпринять, но здесь мы всегда были предоставлены самим себе. И тогда, и теперь.

— Это было мрачное время. Мы жили в постоянном страхе, что однажды для своих ночных ритуалов они выберут кого-нибудь из местных. Но нам казалось: если не мешать им проводить их… встречи, они и нас не тронут.

Она слегка приподняла бутылку.

— Ещё?

Бастиан молча подвинул к ней пустой бокал. Эта история завораживала его — и оттого тревожила ещё сильнее.

— Вы думали, что они оставят вас в покое? Что вы хотите этим сказать? Всё вышло иначе?

Глаза Мии увлажнились, и Бастиан почувствовал, как тяжело даются ей следующие слова.

— В какой-то момент чужаков им, видимо, стало недостаточно. И тогда раз в несколько месяцев начал исчезать кто-то из деревни. Обычно мужчины. Но была и одна женщина.

— И эти люди так и не вернулись? — вырвалось у Бастиана. — И никто из вас не обратился в полицию?

— Нет. Мы слишком хорошо помнили, что произошло после исчезновения Штефана.

Бастиан провёл ладонями по лицу. Всё это было настолько чудовищно, что не укладывалось в голове.

— Потом, вскоре после объединения Германии, в Киссах приехал один человек — западный немец, неразговорчивый. Сказал только, что ему нужна тишина для работы. Иногда его видели гуляющим по деревне, но почти всё время он проводил у себя в комнате и работал.

— Ночью всё было иначе. Порой он исчезал почти до утра. Я часто спрашивала себя, чем можно заниматься ночью в Киссахе, если не лежишь в собственной постели. Тогда здесь тоже не было ни единого места, куда можно было бы пойти. По ночам существовали только эти тайные сборища в сарае.

— Откуда вы знали, что он уходил по ночам?

— О, он жил у меня. Разве я не сказала? В той самой комнате, где будете спать и вы. Если, конечно, захотите.

От одной этой мысли ему стало не по себе. Впрочем, за последние часы одно дурное предчувствие успевало смениться другим.

— И вы ни разу не спросили, куда он ходит?

Миа посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Нет. Это было не моё дело. Я часто вспоминала ту записку, которую те люди прикололи к груди моего парня: тот, кто суётся не в своё дело, подвергает себя опасности.

На мгновение Миа будто снова провалилась в прошлое. Взгляд её затуманился.

— Позже я думала, что этот человек, возможно, был частным сыщиком. Может быть, его наняла семья одной из тех несчастных жертв, которых эти типы привозили сюда.

— Вы и правда так думаете? Почему?

— Он прожил здесь около двух месяцев, а потом исчез так же внезапно, как и появился.

Миа посмотрела Бастиану прямо в глаза. В её взгляде было что-то настолько пристальное, что он казался почти завораживающим.

— И тогда же прекратились ночные сборища в сарае. А мужчины, которые их устраивали, исчезли из деревни.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 13.

— Несколько недель назад они снова объявились. И теперь это уже не только те мужчины, что были тогда. Большинство — здешние, из нашей деревни, но есть и чужие. И взялись они за то же, что и двадцать пять лет назад.

— Ночные сборища в сарае?

— Да. И нам снова страшно. И прошу вас, не начинайте опять про полицию. Даже если она сюда приедет — что она найдёт?

Секс-оргии… Анна…

Бастиану казалось, что ещё секунда — и он закричит.

— Вы знаете, где этот сарай?

— Франциска сказала, ваша машина стоит рядом.

Значит, тот самый сарай. Бастиан с самого начала это чувствовал. Неужели Сафи всё-таки не сел в машину, пока он искал, откуда можно позвонить? Несмотря на боль в лодыжке, обошёл