Ленты и ножи - Елена Сокол

Дьявола и его подружки по Эльблонгу и его окрестностям – вплоть до границы. Шиманьская неохотно делится тем, что у них есть, но засадить этого гада мы сможем только совместными усилиями.

Новак улыбнулся.

– Понял.

Он знал Шиманьскую еще с юных лет. Детектив была именно такой, какой Нина ее и описывала. Только Марк добавил бы к этому пару слов о ее женской привлекательности: рыжеволосая полька еще в пору их учебы в университете сводила его с ума. Если бы не ее крутой нрав, они вполне могли бы стать парой. Хотя чего тут фантазировать: у Новака не было ни единого шанса.

– Касия, – он поприветствовал ее улыбкой, выйдя из такси.

Детектив ждала его на стоянке, упершись бедром в крыло своей старой «Шкоды» и воинственно скрестив руки на груди. Каре, кожаная куртка, обтягивающие джинсы, грубые ботинки и до боли знакомый хмурый взгляд. Он сразу вспомнил, почему не осмеливался подойти к ней во времена их учебы. Ее противозачаточный взгляд еще издалека посылал парней подальше.

– Марк. – Она не удосужилась даже приподнять уголки губ в знак приветствия.

Он снова ощутил себя прыщавым юнцом: подойти и обнять ее, словно старый друг, или пожать руку? Что будет уместно? Так и не решив, Марк просто кашлянул, замерев в метре от нее.

– Значит, тебе поручили вести задушевные беседы с этой психованной сукой? – огорошила его детектив.

– Ты про Зелиньскую? – Марк улыбнулся. – Говорят, она не проронила ни слова.

Он развел руками, и вдруг что-то где-то рядом громыхнуло. Только через мгновенье Марк сообразил, что это собачий лай, раздавшийся из салона автомобиля Шиманьской.

– Ты завела собаку? – спросил он, отойдя на пару шагов назад.

– Тихо, Пес, – рявкнула Касия, хлопнув ладонью по кузову. – Эта зверюга принадлежала одному из погибших. Видимо, приглянулся Дьяволу и его подружке, раз они решили забрать его с собой.

Боже, какая же она все-таки красивая. Десять лет прошло, но время никак не отразилось на внешности Шиманьской.

– И тебе разрешили ее взять?

– Я тоже неравнодушна к животным, – призналась она, дернув бровью. – К тому же не могла упустить повод приехать и потрещать о деле – это было позавчера, сразу после задержания.

– Твой русский по-прежнему хорош, – заметил Марк, разглядывая веснушки на ее щеках.

– Не буду спрашивать о твоем польском, – поморщилась Касия. – Разве что стал еще более отвратителен. Если такое вообще возможно. – Она повернулась на крики у входа в лечебницу и разочарованно покачала головой. – Почему у отморозков всегда так много фанатов? Ты знал, что чем больше людей убивает какой-нибудь псих, тем больше женщин мечтает от него родить?

– Что это? – Марк нахмурился, разглядывая толпу с плакатами расхаживающих по кругу и что-то выкрикивающих. – Пикет?

– Они выражают протест против задержания Зелиньской. – Касия содрогнулась от отвращения. – Требуют освободить ее из-под стражи. – Она сплюнула и достала сигареты. – Ты уже видел свежие выпуски газет? Знаешь, как их окрестили газетчики? Прирожденные влюбийцы! Нормально? По их мнению, убийства – это так романтично. Люди сходят с ума, раз готовы дрочить на этих психов. – Шиманьская протянула ему сигарету: – Будешь?

– А ты, значит, не веришь в то, что она просто жертва? – спросил Марк, приняв ее и покрутив между пальцев.

– Хочу жрать, – заметила Касия, глядя, как он прикуривает. – У тебя же есть пятнадцать минут?

Глава 2. Калининград

– Надеюсь, твою поездку оплатили? – спросил Марк.

Они сидели за столиком на летней веранде небольшого кафе в ста метрах от медицинского учреждения. Пес лежал у Касии в ногах и недобро поглядывал на Марка. Немецкая овчарка. Не меньше полтинника весом. Новак под его взглядом боялся даже потянуться за вилкой – не то что нечаянно дернуть рукой.

– Хрена с два, – ответила Шиманьская, слизнув с полных губ кетчуп. – Сегодня мой выходной, я приехала за свой счет.

Может, пса интересовал здоровенный бургер в ее руках? Но нет, животное не сводило глаз с Марка. Тот осторожно сглотнул.

– Меня повысили. – Она хлопнула себя двумя пальцами по плечу, указав на то место, где обычно располагаются погоны.

– О, поздравляю, – искренне улыбнулся Новак.

– Да ну. Больше гребаной ответственности, – отмахнулась Касия. И тут же нахмурилась: – А ты чего не ешь?

Он невольно покосился на собаку, на длинном розовом языке которой блестела слюна.

– Пес, хватит, – строго сказала Шиманьская. – Спать.

И тот, повиновавшись, положил голову на лапы. Но отводить от Марка взгляд не спешил. Тогда Новак решил его игнорировать. После почти трехчасового перелета ему нужно было что-то съесть.

– Я тут собрала тебе подарочек. – Касия вытерла салфеткой пальцы и бросила на стол папку.

Она открыла ее, и перед Марком запестрели десятки фотографий с мест убийств. Ну спасибо. А ведь он только занес над тарелкой вилку с пастой и собирался отправить ее в рот.

– Ой, пардон, – усмехнулась Шиманьская.

– Что это?

– Каникулы нашей парочки.

– Значит, ты уверена, что они убивали вместе? – Новак все-таки отложил вилку.

– Вот, посмотри. – Она развернула перед ним карту, на которой маркером были отмечены точки. – Здесь отмечены все убийства, начиная с Эльблонга. Фромборк, затем Торунь, снова Эльблонг и Бранево. И отсюда все вдоль Вислинского залива. – Касия провела пальцем по карте и ткнула ногтем. – Мы понимали, что они хотят пересечь границу, бросили все силы, чтобы им помешать, но сукиным детям удалось нас опередить. Я поняла это, когда русские сообщили о происшествии в Хайлиг… в Мамоново, – поправилась она, чтобы не раздражать его лишний раз, называя, как это принято у поляков, старые немецкие или польские названия вместо современных русских.

– А потом они двинулись дальше. – Марк прочертил пальцем на карте невидимую нить, соединявшую Мамоново с Ладушкиным и далее с Ушаково.

– А задержали их уже в пригороде, – сказала Шиманьская, указав на Калиниград. – Этот урод сумел свалить прямо из-под носа прибывших полицейских, а его подружка… ты видел ее вообще? – Касия покачала головой. – Больше всего мне не хочется, чтобы ты купился на ее ангельскую внешность! Хитрую суку застали рядом с трупом. Кругом ад и море крови, а на ней – ни капельки!

– Может, она действительно ни при чем?

– Никогда не поверю. – Шиманьская швырнула скомканную салфетку в пустую тарелку. – Слишком долго она колесила по стране в его компании. Неужели не было ни единой возможности сбежать?

– Ну… – Он пожал плечами.

– Что тогда? Долбаный стокгольмский синдром?

– Такого диагноза нет в классификации психических заболеваний, – ответил Марк. – Но у нее действительно могла сформироваться эмоциональная связь с убийцей. Жертвы часто выбирают подобную стратегию адаптации, ведь это более безопасно, чем бороться с агрессором.

– Не знаю, из-за чего эта