Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная

же одинока героиня среди всех окружающих её людей! Её и в самом деле становилось жаль. Сама Полина по-настоящему одинокой себя чувствовала всего один раз – когда это всё произошло, а не было никого, способного остановить её насильника, парк словно вымер. Ей казалось, что это тянулось бесконечно. Его удары. Его… проникновение.

Полина даже в мыслях не называла это сексом. Это было что-то вроде того же избиения, просто внутреннего. И точка.

Следы на теле прошли, прошли они и внутри. С Владом у неё было всё остальное. Иногда нежные, тягучие занятия любовью, а иногда всё-таки и просто секс.

Секс был в ночь после того, как они расписались. После ухода Кристины – она очень хотела остаться, но работа требовала её внимания – и фотографа Влад повёл её в ресторан. Ещё взволнованная произошедшим и отсутствием родных в её самый важный день, Полина молча ела заказанные теперь уже мужем блюда, почти не различая их вкуса, когда почувствовала прикосновение его руки к её колену.

«Ты теперь вся моя», – шёпотом произнёс Влад, его глаза возбуждённо блестели. Полина кивнула, чувствуя, как начинают гореть щёки.

Она столько раз слышала, что после штампа в паспорте всё меняется в худшую сторону и «жена» быстро перестаёт быть «возлюбленной». Но с Владом словно всё происходило наоборот.

«Твоя, – подтвердила Полина и кокетливо стрельнула глазами из-под ресниц. – А ты мой».

На это Влад никак не ответил, только сильнее сжал её колено под столом и скользнул ладонью выше. Полина дёрнулась, не желая таких интимных прикосновений в людном месте. Ей и без того ощущения хватало, что на неё все смотрят, но Влад ногу не отпустил.

– Мы сегодня отметим в отеле, – шепнул он, перегибаясь через стол. – Должно же быть что-то особенное.

Полина, помня, как жестоко она обманулась в своих ожиданиях не далее чем несколько часов назад, решила на всякий случай не мечтать о люксе с розовыми лепестками и шампанским, поэтому всерьёз не разочаровалась тем, что новоиспечённый муж привёл её в обычный отель. Хотя шампанское он захватил с собой. Правда, бутылка не вместилась в маленький холодильник в тумбочке, но про тёплое шампанское Полина забыла быстро.

Это была самая ужасная их ночь с Владом. Нет, он не напомнил ей насильника, ничего такого.

Но он был напористым и потребовал оставить свет, убрать одеяло, раздеться полностью. До сих пор Полине казалось, что она может гордиться собой – она могла заниматься любовью с Владом и не думать о том, что с ней случилось. Но в этот момент она чувствовала такое же одиночество, как во время нападения. Разница была в том, что тогда она не сумела позвать на помощь, а сейчас просто не могла.

Что она скажет? «Мой муж хочет любить меня при свете и без одежды»? Её поднимут на смех. Даже если она расскажет о том, что ей пришлось пережить насилие, это всё равно ничего не изменит. Насилие было в темноте и в одежде. Возможно, Влад, наоборот, хотел оказаться как можно дальше от тех воспоминаний и возвратил её туда не специально.

Но той первой брачной ночью Полина так и не уснула. Ей было неуютно в чужой постели, в чужих стенах, без всего того, что ей нравилось. Безликость обстановки сыграла с ней дурную шутку, и даже крепко спящий рядом муж казался чужим. Причудливым незнакомцем, непонятно как попавшим в её постель.

И ладно бы эта ночь действительно была их первой. Но они уже несколько месяцев как жили вместе, и ни разу Полину не одолевала эта мысль, что она знакома с этим человеком совсем недолго, но уже планирует провести с ним всю жизнь. Разве так должно всё происходить? Интересно, её мама тоже задавалась вопросом? Что я делаю, неужели месяцы превратятся в годы, десятилетия, у них родятся дети, похожие сразу на обоих таких разных людей? Или это удел только Полины с её проблемами после встречи с насильником?

Она смотрела на спящего Влада в свете, падающем из ванной комнаты, и не могла понять, что чувствует. Рада ли она тому, что вышла замуж? Или горюет от того, как всё скомканно произошло? А может, просто злится?

Злости, пожалуй, не было. Она не успела настолько погрузиться в мечту об идеальной свадьбе. Как и почти все девчонки в институте, она представляла свою свадьбу, и, как почти у всех, сама свадьба в голове складывалась куда чётче, чем внешность того, с кем она будет. А теперь у неё есть муж и всего одна серьёзная проблема – как объяснить такую срочную свадьбу подругам и родителям. Придётся врать. И врать уверенно.

Когда свет из ванной рассеялся сереньким утренним светом за окном, под её взглядом Влад наконец заворочался и открыл глаза.

– Доброе утро, – хрипло со сна произнёс он. – Как ты?

Эта привычка сначала удивляла Полину, потом стала раздражать, а теперь она уже не представляла Влада иначе. Он всегда интересовался, как она себя чувствует. И ответ «хорошо» его не устраивал. А подробности вечно уводили её от «хорошо» к «хуже не бывает», она и сама не понимала, как так выходит.

– Хорошо, – начала она и быстро исправилась. – Я рада, что мы поженились, но…

Она хотела спросить, как теперь объясниться с родителями, но вместо этого сказала совершенно другое.

– Как тебе всё-таки удалось провернуть так быстро?

Конечно, Полина была в курсе, что при справке от гинеколога, онколога или военкомата свадьбу могут ускорить, но у Влада был какой-то хитрый медотвод от армии, а таких же знакомств среди гинекологов Полина за ним не подозревала.

– Вовсе не быстро, – хмыкнул Влад и потёр виски.

Он окончательно проснулся и сел на кровати. Полина в который раз мысленно удивилась медотводу. Влад выглядел сильным и крепким. Впрочем, лезть в давние дела она не хотела. Расскажет потом. Если захочет.

– Месяц – как и должно быть, – продолжил Влад, поднимаясь на ноги. – Совсем немного пришлось пошаманить. Рассказал историю, что любимая невеста оставила паспорт мне, чтобы я мог подать заявление, и расписалась на самом заявлении, а присутствовать не может – скосил чудовищный грипп.

– Подожди… – До Полины медленно начало доходить, и она нервно рассмеялась. – Ты подал заявление ещё до того, как сделал предложение?

– Ну да. – Влад повернулся к ней лицом, но поднимающееся в окне за его спиной солнце слепило Полину, и она видела лишь тёмный силуэт, поэтому поспешно отвернулась. Силуэты без лица пугали. – А ты собиралась отказаться? Мне казалось, что в нашем случае это больше