Закат - Дэниел Краус

же ранена. Возможно, он смог бы разобраться с водной пленкообразующей пеной и спринклерной системой, и тогда любой упырь соскользнул бы за борт, но зачем усложнять? У F-18 была шестиствольная двадцатимиллиметровая вращающаяся пушка «Вулкан», стреляющая четыре тысячи раз в минуту.

– Нет, – сказала Дженни, будто прочитав его мысли. – Мы не причиним Им вреда.

– Что?

– Големам.

– Упырям, пилот. Мы могли бы справиться с Ними!

– Они здесь, чтобы спасти нас.

– Вы явно потеряли много крови!

F-18 взревел. Мир будто увеличился в пять раз. Все завибрировало, каждая пластина и заклепка, каждый винтик запели пронзительным хором. Дженни запустила двигатель. Нисимура услышал шипение и понял, что это упыри сгорают от жара двигателя. Дженни пришлось закричать, чтобы он ее услышал, и стекло снова обагрила кровь.

– Все равно боеприпасов нет! Летим налегке! Надеть маску! Сейчас же!

Нисимура очень хотел возразить, но ему нужен был кислород, чтобы избежать гипоксии, если они выберутся с палубы. Только надевая маску, он понял, что желание спорить исчезло. Почему? Потому что он доверял этому пилоту. Возможно, Нисимура и перестал быть служащим флота, но верил, что обрел друга, за которого готов отдать жизнь не по зову долга, а из личной привязанности. Это значило больше, чем какие-то нашивки или знаки отличия, и он был не против умереть так.

Сквозь дым и жар Нисимура наблюдал, как Дженни высунулась из кабины и оттолкнула лестницу. Пули просвистели мимо, впиваясь в корпус самолета. Дженни высунула руку из окна, дотронулась пальцами до окровавленной груди и начала водить ими по борту самолета. Нисимура ослабил ремни безопасности, чтобы увидеть, что она делает. Прямо под кабиной пилотов она намалевала кровью одно слово:

ДЖЕННИ!

– Есть! – взвизгнула она. – Мое имя на гребаном самолете!

Кабина пилота захлопнулась. Защелки с треском закрылись. Двигатели взревели на полную. Нисимура был бесполезной деталью машины, а Дженни выкрикивала всякий специфический жаргон: фонарь кабины, привязные ремни, цифровая система управления, поддержка с воздуха, сиденье, закрылки, авиагоризонт, радар, тактическая аэронавигационная система, триммер, система опознавания «свой-чужой», автоматические выключатели, посадочные огни, – все это она протараторила за секунды. Толчок, двигатели завизжали, но нейлоновый трос продолжал держаться. F-18 скользнул влево, и трос наконец оборвался. Треск был слышен даже за воем упырей. Их швырнуло, как камень из рогатки. Ни один голем не попал в цель, потому что «Супер Хорнет» отбросило назад обжигающим ветром, и Нисимура был рад этому. Как Их ни называй – големы, упыри, Миллениалисты, – цель у этих тварей одна.

Каждый гвоздь казался утесом, каждая трещина – ущельем. Самолет трясло, он мчался по короткой взлетно-посадочной полосе, но отклонялся не слишком сильно, несмотря на запоздалый обрыв троса.

Металл заскрипел – и они наконец взлетели. А дальше болтанка, резкое падение, бескрайнее небо сменилось бескрайним же океаном… На стекле кабины появились брызги соленой воды: кончик носа F-18 коснулся Тихого океана, словно целуя на прощание.

Двадцать тонн веса неслись по волнам, будто по второй взлетно-посадочной полосе. Наверх, наверх! Снова небо, снова солнце, мягкие объятия облаков, кровь в горле, шипение желудочного сока… Самолет описывал дугу, изгибался, перегрузка нарастала… Он летит! Они летят! Господь защитил их! Еще один «бабах», последний «вжух», и…

– Да! – рявкнул Нисимура.

Дженни подняла руку с большим пальцем вверх.

«Супер Хорнет» накренился, и мир закружился. Они пролетали над «Олимпией», чтобы поймать западный ветер, все еще на небольшой высоте, в ста пятидесяти метрах над килем. Нисимура знал, что Дженни хочет блеснуть умениями, пока хватает сил. Он гордился этой девушкой и радовался тому, что ему посчастливилось познакомиться с ней. Дженни оказалась невероятно смелым и уверенным летчиком-истребителем.

Пролет над килем позволил им в последний раз взглянуть на ситуацию на борту «Большой мамочки». Это зрелище Нисимура не забудет до конца дней. На верхних мостках по-прежнему поблескивали ружья охраны, но никто из паствы отца Билла не вышел на взлетную палубу, чтобы попытаться помешать взлету. Зато творилось что-то другое. Блестящая стальная поверхность за пределами ЦУП была окрашена в красный цвет. Мужчины выстроились в ряд на лестнице, ожидая своей очереди на жертвоприношение. Нисимура словно вновь услышал последние слова отца Билла.

Подношение. Я думаю, наши мужчины с радостью пожертвовали бы несколько кусочков, не так ли?

Это, должно быть, новые обряды, воплощение замысла капеллана объединить человека и демона, рождение еще большего Легиона. Моряки перегибались через перила и затягивали на руках ремни, чтобы остановить хлещущую из обрубков кровь: их кисти стали подношением. Другие, решившие пожертвовать ступню, лежали на полу среди темнеющих луж, а сам отец Билл в своей гавайской рубашке, пропитанной кровью, стоял посреди этого кошмара, глядя на пролетающий над головой самолет.

Дженни не разочаровала: она показала окровавленный средний палец.

Худшее зрелище, однако, поджидало их на другой стороне «острова». Люди перетаскивали ведра с отрезанными частями тел к краю платформы, где кормили ими капитана Пейджа и его товарищей-демонов. Нисимура содрогнулся и мрачно подумал про части, падающие с самолета, – вечный враг летного состава.

Сердце Нисимуры навсегда разбилось, когда он в последний раз взглянул на «Олимпию»: сотни женщин, что пережили упырей и мерзких мужланов, высыпали из подсобных помещений и багажных люков – возможно, увидели взлетающий самолет по камерам наблюдения и решили рискнуть в надежде на спасение.

Если бы самолет был вооружен, Нисимура попросил бы Дженни проявить милосердие.

Он закрыл жутко воспаленные глаза и откинулся на спинку сиденья. Операция «Биллс – Лайонс» увенчалась успехом. Его лучший друг, сыновья и дочери – Нисимура может увидеть их снова, и это для него такой же рай, как эти ясные небеса. Что бы ни творилось с миром.

В кабине устаканилась герметичность. Нисимуре чуть полегчало. Исходя из местоположения «Олимпии», он прикинул, что путь до берега займет три часа. Пустяк. Проблем быть не должно. Он попытался улыбнуться. Как и в случае с операцией «Биллс – Лайонс», все получилось.

Нисимура не заметил, как погрузился в сон, пока не услышал тихий голос Дженни:

– Проснитесь… просыпайтесь… просыпайтесь…

Нисимура поднял забрало шлема. День по-прежнему был ярким, словно хрусталь. Нисимура зевнул. Щелкнуло в заложенных ушах. Он хихикнул как ребенок.

– Доброе утро, пилот, – поприветствовал он, – чем могу быть полезен?

– О, отлично. Доброе утро. Там два рычага.

– Что происходит? Мы уже близко к дому?

– Два рычага. По бокам вашего сиденья. Вам просто нужно потянуть за один из них.

– Рычаги. Зачем дергать за рычаги?

– Чтобы катапультироваться.

Их маленький мир, и без того тесный внутри кабины, стал еще теснее.

– Пилот. Паган. Дженни.