Лабиринт - Франк Тилье

- О, не бойтесь. Я понимаю, что мой внезапный приход в таком состоянии и со всеми моими старыми историями может вас напугать. Я очень сожалею.

- Не беспокойтесь.

- Я не хочу мстить ни за что и не хочу причинить вам вреда. Вы знаете, что я не плохая. Наоборот, все совсем наоборот. Я здесь, чтобы наконец-то принести пользу своим даром, я пришла вам на помощь.

Вера вздрогнула.

- Помочь мне? Что вы имеете в виду?

Девушка не ответила. Она сняла шарф и повесила его на спинку стула. Для бывшего психиатра был только один возможный вывод: София прервала любую терапию. Она была очень худая и у нее были глубокие круги под глазами. Наверняка она долгое время не выходила из дома и была отрезана от мира из-за своей болезни. Усугубилась ли шизофрения? Вера не могла этого сказать, но ей показалось, что нужно удвоить осторожность.

- Вы получили предсказание обо мне? Вы видели что-то, что... может со мной случиться?.

Девушка кивнула.

- Покажите мне.

- Всему свое время. Сначала я должна доказать вам, что я не сумасшедшая и что вы ошиблись. Послушайте, - добавила она, даже не отдышавшись, указывая на кофейник на плите, - я бы хотела немного кофе. С сахаром. Много сахара. Я не ела с утра, мне очень нужно.

Вера пошла за кофейником, чашкой и кубиками сахара.

- Не знаю, помните ли вы, но я всегда говорила вам, что пишу с детства, - продолжила София. - У меня всегда было богатое воображение, и мне нравилось переносить на бумагу образы, которые я видела в голове. То же самое произошло с «Девушкой из тени. - Эта история появилась однажды утром в моей голове и больше не отпускала меня. Я посвятила ей всю себя, перестала выходить из дома, как будто была в творческом лихорадке... Это было невероятное ощущение.

Она взяла роман, открыла на странице, где была закладка. Вера налила ей кофе и себе хорошую дозу водки. Затем она протянула бутылку Софии, но та отказалась.

- Спасибо, но лучше не буду... Она заставляет меня бредить.

Представь, что может случиться, подумала Вера, заметив, как ее гостья смотрит на полупустую бутылку водки.

- Уверяю вас, я не алкоголичка, - почувствовала себя обязанной уточнить она. - Просто стаканчик-другой в день помогают мне... все это выносить.

- Я не специалист, но, на мой взгляд, два стакана водки в день можно считать дозой алкоголика.

Вера нервно хихикнула в ответ на столь откровенный комментарий. Одно было ясно: эта женщина не стеснялась говорить то, что думала.

- Вернемся к вашей книге, если хотите.

- Моя книга, да... Издательский мир сложен, и вначале никто не хотел меня публиковать. Знаете, что говорили издатели? Слишком классически, уже было, слишком жестко... Для них «Девушка из тени» была в теории просто очередной историей о жертве и ее мучителе. В конце концов я нашла небольшое местное издательство, которое поверило в меня. Роман вышел два года назад тиражом всего тысяча экземпляров. В любом случае, у него было очень мало шансов продаться больше, учитывая, сколько детективов выходит каждую неделю... Но мне было все равно, по крайней мере, он существовал. Я была счастлива. Это было доказательством того, что я способна что-то сделать в своей жизни.

Она бросила в чашку два кусочка сахара, помешала и сделала глоток. Вера сделала то же самое со своей водкой. Жжение от алкоголя пошло ей на пользу.

- В то время я ездила по презентациям, чтобы продвигать книгу, некоторые читатели покупали ее, а я пыталась прожить, подрабатывая уборщицей, где попадалось. В любом случае, раз вы начали читать: помните девушку, которая бесследно исчезла?.

- Конечно, трудно не помнить. В романе всего два персонажа.

София протянула ей книгу.

- Прочитайте следующую главу. Только потом я покажу вам кое-что, что докажет, насколько вы ошибались в отношении меня.

18

Она не должна была тратить слишком много времени на ужин. В первый раз, когда наконец погас свет, Джули была не готова. После щелчка в ее тюрьме воцарилась полная темнота. Ее протесты были бесполезны. Она нащупала правую стену, наткнулась на край унитаза, ударилась о металлическую раму кровати и ждала, когда вернется свет. Долгие часы страха, самые страшные с тех пор, как ее заперли здесь.

То, что она считала отключением электричества, оказалось совсем не тем. Два щелчка теперь задавали ритм ее дням. Свет, день. Тьма, ночь. Между ними — ничто; в этой непоколебимой механике не было никаких изменений. Джули представляла, как Траскман нажимает выключатель, играя с ней, как ученый с подопытным кроликом. Ее мучитель контролировал все, даже ее отдых. Не случайно он забрал у нее часы, он хотел, чтобы она потеряла счет времени. Для него она была как персонаж из его романов, над которым он имел абсолютный контроль.

В конце концов, темнота оказалась даже хуже, чем постоянно включенный свет. Она означала ничто. Джули ослепла, не могла ориентироваться в пространстве, почти отрешилась от себя. Ей оставалась только кровать, ее плот посреди океана. Часто, после часов, проведенных в беспокойном переворачивании, шум вентиляционной системы усиливался до такой степени, что пронзал ей барабанные перепонки. А когда она засыпала, измученная, всегда раздавался тик-тик, все громче и громче, вырывающий ее из этого мимолетного покоя.

За исключением периодов сна, эта бесконечная ночь была тюрьмой в тюрьме, отвратительным психологическим страданием, в котором ее единственным желанием было не освобождение, а возвращение света. До такой степени, что в этом лимбо ей казалось, что голоса шепчут ей, что смерть похожа на то, что она переживает. Поэтому, когда лампочка наконец загоралась, Джули почти хотелось кричать от благодарности. Страшные голоса умолкали. Даже в заключении, даже в плену, даже если ничто в этих стенах не могло заменить солнце, этот свет приносил тепло и жизнь. И так Джули поняла, что с помощью простой кнопки, не прикасаясь к ней, не приближаясь к ней, Траскман обладал над ней безграничной властью. Как вирус, он разрушал ее изнутри.

Она больше не ощущала, как проходят часы. Дни казались ей все короче, и ей казалось, что она спит больше. Поэтому она попыталась вести счет дням. Не привлекая внимания, во время завтрака она начала отрывать кусочек мякиша от круассана и скатывать его в ладони. Затем каждое утро она прятала его на полу, в пространстве между стеной и кроватью.