Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– Чего шастаем тут?

– Это я, Таня Япрынцева. В класс – переодеться.

– Дык раньше надо было, закрыта школа, никого нет. Как я тебя пущу? Или с тобой таскаться, следить, чтоб ты ничего не сперла? А мне потом отвечай!

– Да ничего она не сопрет, что несете! – огрызнулась Нелька. – Быстро переоденется и выйдет.

– Мне буквально на пять минуточек!

Возмущенно посопев, баба Ляля махнула рукой:

– Идем уж, так и быть. Но только на пять минут! А ты куда собралась? Тут подождешь!

Нелька уже хотела закатить скандал, но Таня предупреждающе взяла ее за руку:

– Да ладно, чего время на ругачку тратить! Что я, сама не переоденусь, что ли?

И они со сторожихой скрылись за дверями школы. Не успев придумать самую страшную месть для вредной бабки, Нелька отвлеклась на мобильник. Звонила старшая сестра.

– Мама с отцом дома.

– Да ладно? Уже?

Надежды на веселые посиделки у реки рухнули в один миг. Родители не отличались особой строгостью, но насчет Дня земли у мамы пунктик, объяснения которому Нелька найти не могла: сиди дома – и все тут. Она-то рассчитывала, что родаки побудут на банкете значительно дольше!

– Вроде собираются к соседям, продолжать праздновать. Приди, отметься, потом сможешь свалить втихаря, – сказала сестра.

Неля слишком обрадовалась неожиданному совету, прежде чем понять, что получать такие преступные наставления от взрослой и рассудительной Залии было странно.

– Бегу!

Сестра положила трубку, а Неля с нетерпением бросила взгляд на дверь. Сомневалась она не дольше секунды. Разблокировав телефон, быстро набрала сообщение: «Надо сгонять домой, иди на речку, там встретимся» и рванула в сторону дома.

Уже на углу, заворачивая за школьный двор, она заметила в тени деревьев на другой стороне улицы странную фигуру. Высокая женщина, укутанная в черное покрывало, точно монахиня, неподвижно стояла напротив школы. До Нельки донесся призрачный, как ветер, горестный вздох. А потом женщина всхлипнула.

Плачущая Эльза!

Ужас, порожденный страшилками о местном чудовище, едва не свалил Нельку с ног. Плачущая Эльза! Она несет проклятие всем и каждому, кто посмотрит ей в лицо! А лицо ее все источено тленом и изъедено лисами, потому что она – покойница, проклятая покойница! Вот уже сотню лет она мыкается, неприкаянная, ищет утешение, попутно сея страх и беды.

Нелька, не в силах даже кричать, издала сипящий звук и кинулась в сторону дома. Вот это номер в День земли! Плачущая Эльза явилась – не жди ничего хорошего!

* * *

На ходу отцепляя тяжелый венок, Таня поднялась на второй этаж. Здесь царствовал мрак, а где искать выключатели, Таня понятия не имела. Хорошо, что школу она знает как свои пять пальцев, да и глаза быстро привыкли к темноте. Дверь в класс была не заперта, и здесь-то уж точно можно было включить свет. Нашарив язычок, Таня щелкнула выключателем – и ничего. Тьма не среагировала, оставаясь полной.

– Что за фигня, – пробормотала Таня и на ощупь двинулась между рядами парт. Ее вещи где-то там, в начале, свалены на широкий учительский стол.

И тут она замерла, почувствовав, что холодеет, охваченная первобытным ужасом. Фигуры в черном. Сидят за передними партами, лицом к доске, как будто так и надо. Силуэтов шесть, не меньше. Да быть не может, это обман зрения, игра теней!

– Кто здесь? – прохрипела она в страхе.

И фигуры начали поворачиваться – медленно, одновременно.

Голос внезапно вернулся, и Таня завизжала, в ту же секунду почувствовав, как сотни рук схватили ее, вынырнув из темноты.

Баба Ляля, сидевшая в подсобке на первом этаже, услышав этот нечеловеческий крик, полный животного ужаса, удовлетворенно крякнула и, бряцая связкой ключей, направилась к выходу.

Глава 2

Проторчав у трассы больше часа, Ленька решил вернуться в центр, на дискотеку.

Нашел кому верить – Бондаревой! Которая с самого праздника закладывает, он же лично видел, как они с Камилой Кабировой, Майиной двоюродной сестрой, замахивали «сэм» из пластмассовых стаканчиков, спрятавшись за рядом юрт. Как будто на Дне земли можно было от кого-то спрятаться. Короче говоря, Сашке могло и померещиться, и Майя все поняла правильно, пришла в клуб, а его там нет. Как в дурацком анекдоте, ей-богу. Чего она только на звонки не отвечает? Не слышит, что ли?

Деревня будто вымерла. В окне кафе при мотеле мелькнули тени, но тут же скрылись в глубине полумрака. Тамошняя компания совсем не Ленькиного круга – взрослые ребята, давно уже не студенты, в отличие от него, имеющие бабки на дорогой алкоголь и развлечения в виде караоке и танцев. Ленька, конечно, пару раз сводил туда Майю на свидание – для порядку, так сказать. Пойти в Юмаково особенно некуда, тем более зимой, когда они только начали встречаться. Ни ему, ни ей там не понравилось, слишком много пафоса, высоких цен и презрительных взглядов завсегдатаев, которые так и шипели в их сторону, мол, а эти-то щеглы че тут делают? В общем, не стоило оно того. Когда на голяк он предложил Майе сходить туда в очередные выходные, она нежно улыбнулась и предложила погулять на свежем морозном воздухе, а потом погреться в заброшенном ангаре картофелехранилища. Зимой он служил местом сбора юмаковской молодежи – той, что попроще, типа Леньки, Степки, Камилы и остальных. Посреди заброшки разводили костры, пили дешевый алкоголь и жарили сосиски на погнутых шампурах. Романтика та еще, в общем. Ленька эти сборища тоже не особо жаловал, но надо же было где-то встречаться.

Кафе и мотель остались позади, и он уже проходил мимо одноэтажного здания правления СПК, юмаковского сельскохозяйственного производственного кооператива – колхоза, как все называли его по привычке. Правление темной и приземистой глыбой плыло по правую руку, рокот сверчков перекликался с шелестом его шагов, но тишина все равно побеждала. Поэтому Ленька сразу услышал странный звук, который никак не вязался с шумом и шорохами летней деревенской ночи. Сдавленные хрипы. За поворотом, в тесном проулке кто-то то ли рыдал, то ли стонал.

Там любовь или страдания? Ленька неуверенно замедлил шаг, раздумывая, не перейти ли ему на другую сторону улицы, – ни в первом, ни во втором случае свидетели тут явно ни к чему. Однако любопытство победило, и он чуть прибавил скорость. Проходя мимо проулка, густо заросшего побегами сирени, полынью и лебедой, он вгляделся в темноту. Лунный свет выхватил силуэт, сидящий прямо на земле, спиной к глухому