Свадьба. В плену любви - Любовь Попова

– То есть это была шутка?

– Конечно. Держи свою папку, – бросает он ее на кровать и плюхается рядом. Меня до сих пор потряхивает. И я со злости просо спихиваю шутника с кровати на пол. Он прилично бьется спиной. – А ты жестокая.

– Кто бы говорил, – пихаю его в плечо, когда он усаживается рядом. – Ну что…

– Задерживай дыхание и открывай. Только помни, что твоя бабушка тебя любила.

– Знаю. Помню. Но все равно страшно, – развязываю я тугой узел, открываю первую страницу знакомого документы, которые уже давно заполняю сама. Хотя тут и довольно старая копия, но все четко читается. Мы читаем про себя, каждый витая в своих мыслях.

* * *

– Ты не кажешься удивленным, – шагаю я по комнате, переваривая информацию.

– Я? Да я в ахуе. Тот факт, что мой дедушка, о котором даже папа упоминать не хочет, тусил с твоей бабкой и нашим маньяком.

– А насчет того, что маньяк – это дед Гриши ты знал.

– Узнал недавно, – признается он нехотя, а мне обида горло жжет. – Да мы же и так это предполагали, не хотел тебя волновать.

– А тебя тот факт, что этот человек еще на свободе не волнует.

– Еще как волнует! Но сделать мы ничего не можем! Блять! Я хотел просто отдохнуть, покупаться и потрахаться, но ты же как цербер, вцепилась в эту информацию и не отпустишь.

– А как ты можешь относиться к этому так спокойно?!

– Я нихера не спокоен! Но у нас ничего на них нет!

– У нас есть это! – кидаю в него папкой!

– Теперь есть. Пока не было этой папки, они были лишь подозреваемыми. Не было ни одной причины даже слежку за ними начинать.

– И это говорит мне человек, который пять лет был обижен на отца за бездействие? Не ты ли мне говорил, что ваша семья чуть ли не самая всемогущая…

– Я бы нашел решение! Противозаконное, но в понедельник!

– А все выходные, наши родные и все жители города находятся рядом с потенциальными убийцами.

– Он уже убил… Ну то есть, убийство уже было.

– И ты так спокойно говоришь об этом?! Словно это нормально? У нас есть шанс спасти людей! Хотя бы поехать туда и сказать, что мы знаем, что мы следим, а мы вместо этого только трахаемся.

– Я понял, понял, я одержимый козел, который просто тебя хочет, а ты у нас великая Жанна Дарк, готовая броситься в огонь. Ну поехали! Что ты тут сиськами щеголяешь. С такими уликами, полиции придется как минимум задержать их и предъявить обвинения.

Запахиваю халат, тут же отворачиваясь. Собирая свои вещи и шагая в ванную. Почему у меня такое ощущение, что для него все это не серьезно. Что он просто играет, смеется над такими важными вещами. Словно я зря пять лет потратила, чтобы достать такие важные улики. Улики… Знал ли отец? Если знал, то что? И как умерла бабушка. Покончила с собой? Сама ли… А может помогли…

Страх берет дикий, потому что если отец хоть каким – то боком завязан в этот узел, я его не пожалею, я его на этот раз посажу.

Глава 28.

Молчание угнетает. Но и дает надежду, что мы небезнадежны. Что есть шанс, что Демьяну не все равно. Кажется, мозг от постоянной дозы эндорфинов задубел и перестал функционировать. Мы жили эту неделю на инстинктах размножения, так, наверное, пора прийти в себя и вспомнить, что в нашей вселенной есть зло. И его необходимо победить. По коже ползет страх, что не получится. Или что может быть поздно…

– Ася…

– Не хочу разговаривать.

– Это я понял. Ты уже час молчишь. Едем – то мы куда? В полицию?

– Нет, притормози на обочине, давай еще потрахаемся.

– Смешно…

– А мне нет! Конечно в полицию! Нужно поймать этих ужасных людей, чтобы они больше никому не причинили вреда.

– Я тут подумал… Твой отец знал, что мать помогала этому ублюдку?

– Я не знаю. Я не хочу думать об этом. Не хочу даже предполагать, что отец знал о подвале, знал где мы, а потом играл скорбь и ужас. Да еще так, что я поверила и простила ему побои.

– И кстати выгнала меня, когда я его ударил.

– За это я извиняться не буду. Ты набросился на него, даже слова не сказал.

– Я не прошу извиняться, просто у меня сложилось ощущение, что ты все ему простила слишком легко. Пара построенных зданий, работа с психологом и словно не было побоев и стояний на твердой доске в занозах. Ты вообще у нас такая всепрощающая.

– Тебе это на руку, иначе как бы я с тобой трахалась.

– А за что тебе меня прощать? За изнасилование в подвале? Так я сделал это, чтобы ты потом не чувствовала стыд.

– Я его все равно чувствовала. Чтобы ты там не думал и не делал. А тот факт, что ты врал про любовь ко мне, не вызывает у тебя малейшего чувства вины?

– Опять же, я делал это, чтобы спасти твою психику. Гораздо проще трахаться по указке с тем, с кем планируешь жизнь, а не просто с парнем, который хочет умотать заграницу.

– Тебя послушать, так ты святой агнец, который все делал только ради меня. Спаситель хренов. Не думал открыть религию?

– Это ты папашу своего спроси, которого внезапно стали все возносить аки Иисуса. Как ты проверишь его?

– Я не знаю. Спрошу напрямую.

– И он конечно тебе ответит.

– Я увижу, что он врет.

– Не смеши, – фыркает Демьян. – Ты за пять лет не увидела ничего подозрительного, потому что такие люди отлично умеют переобуваться и скрывать все эмоции. Давай я спрошу?

– Ты перепутал слова спрошу и побью.

– Знаешь, – он убирает руку от руля и находит мою ладонь. Не отстраняюсь, чувствуя, как холодные от страха руки тут же согреваются. Он переплетает наши пальцы, целует тыльную сторону моей ладони. – Мне всегда нравился твой острый язычок.

– Почему каждый твой комплимент звучит так, словно ты просто хочешь снова меня трахнуть.

– Одно другому не мешает. Но ты и правда остроумна.

Остаток пути мы держимся за руки, перебрасываясь короткими, ничего незначащими фразами. Но чем ближе мы подбираемся к нашему городку, тем сильнее я нервничаю. Рука, в ладони Демы уже потеет, кожа покрывается мурашками.

– Думаю, если позвоним отцу, моему, полиция будет быстрее шевелиться.

– Хорошо, – мне уже все равно кто